Главная
 
Библиотека поэзии СнегиреваВторник, 23.07.2019, 10:18



Приветствую Вас Гость | RSS
Главная
Авторы

 

Владимир Соловьев

 

Стихи 1896 - 1900

 
 
ДРУГУ МОЛОДОСТИ

                Князю Д.Н.Цертелеву

Враг я этих умных,
Громких разговоров
И бесплодно-шумных
Бесконечных споров...

. . . . . . . . . . .

Помнишь ли, бывало,–
Ночи те далёко,–
Тишиной встречала
Нас заря с востока.

Из намеков кратких,
Жизни глубь вскрывая,
Поднималась молча
Тайна роковая.

То, чего в то время
Мы не досказали,
Записала вечность
В темные скрижали.

Конец декабря 1896

 
 
 
ПАМЯТИ А. А. ФЕТА

Он был старик давно больной и хилый;
Дивились все – как долго мог он жить...
Но почему же с этою могилой
Меня не может время помирить?

Не скрыл он в землю дар безумных песен;
Он все сказал, что дух ему велел,–
Что ж для меня не стал он бестелесен
И взор его в душе не побледнел?..

Здесь тайна есть... Мне слышатся призывы
И скорбный стон с дрожащею мольбой...
Непримиримое вздыхает сиротливо,
И одинокое горюет над собой.

16 января 1897

 
 
 
ОКО ВЕЧНОСТИ

                     "Да не будут тебе Бози инии, разве Мене".

Одна, одна над белою землею
Горит звезда
И тянет вдаль эфирною стезею
К себе – туда.

О нет, зачем? В одном недвижном взоре
Все чудеса,
И жизни всей таинственное море,
И небеса.

И этот взор так близок и так ясен,–
Глядись в него,
Ты станешь сам – безбрежен и прекрасен –
Царем всего.

Январь 1897

 
 
 
НА СМЕРТЬ А. Н. МАЙКОВА

Тихо удаляются старческие тени,
Душу заключавшие в звонкие кристаллы,
Званы еще многие в царствo песнопений,–
Избранных, как прежние,– уж почти не стало.

Вещие свидетели жизни пережитой,
Вы увековечили все, что в ней сияло,
Под цветами вашими плод земли сокрытый
Рос, и семя новое тайно созревало.

Мир же вам с любовию, старческие тени!
Пусть блестят по-прежнему чистые кристаллы,
Чтобы звоном сладостным в царстве
песнопений
Вызывать к грядущему то, что миновало.

9 марта 1897

 
 
 
А. А. ФЕТУ

                          (Посвящение книги о русских поэтах)

Все нити порваны, все отклики – молчанье.
Но скрытой радости в душе остался ключ,
И не погаснет в ней до вечного свиданья
Один таинственный и неизменный луч.

И я хочу, средь царства заблуждений,
Войти с лучом в горнило вещих снов,
Чтоб отблеском бессмертных озарений
Вновь увенчать умолкнувших певцов.

Отшедший друг! Твое благословенье
На этот путь заранее со мной.
Неуловимого я слышу приближенье,
И в сердце бьет невидимый прибой.

Июль 1897

 
 
 
СТАРОМУ ДРУГУ

                             А. П. Саломону

Двадцатый год – веселье и тревоги
Делить вдвоем велел нам вышний рок.
Ужель теперь для остальной дороги
Житейский нас разъединит поток?

Заключены в темнице мира тленной
И дань платя царящей суете,
Свободны мы в божнице сокровенной
Не изменять возвышенной мечте.

Пусть гибнет все, что правды не выносит,
Но сохраним же вечности залог,–
Того, что дух бессмертный тайно просит,
Что явно обещал бессмертный Бог.

Июль 1897

 
 
 
НАДПИСЬ Л.ЛОПАТИНУ НА "ОПРАВДАНИИ ДОБРА"

С тобой, Левон, знакомы мы давно,
Пускай наружность изменилась.
Что ж из того? Не все ль равно?
Ведь память сердца сохранилась.

1897
 
 
 
РОДИНА РУССКОЙ ПОЭЗИИ
По поводу элегии "Сельское кладбище"[1]

                          Посвящается П. В. Жуковскому

Не там, где заковал недвижною бронею
Широкую Неву береговой гранит,
Иль где высокий Кремль над пестрою Москвою,
Свидетель старых бурь, умолкнувший, стоит,

А там, среди берез и сосен неизменных,
Что в сумраке земном на небеса глядят,
Где праотцы села в гробах уединенных[2],
Крестами венчаны, сном утомленных спят,–

Там на закате дня, осеннею порою,
Она, волшебница, явилася на свет,
И принял лес ее опавшею листвою,
И тихо шелестил печальный свой привет.

И песни строгие к укромной колыбели
Неслись из-за моря, с туманных островов,
Но, прилетевши к ней, они так нежно пели
Над вещей тишиной родительских гробов.

На сельском кладбище явилась ты недаром,
О гений сладостный земли моей родной!
Хоть радугой мечты, хоть юной страсти жаром
Пленяла после ты,– но первым лучшим даром
Останется та грусть, что на кладбище старом
Тебе навеял Бог осеннею порой.

12 октября 1897

Примечания
1. Сельское кладбище – Эта известная элегия (вольный перевод с английского) была написана В. А. Жуковским осенью 1802 г. в селе Мишенском, близ Белева, и напечатана в "Вестнике Европы" Карамзина (ч. 6, No. 24, стр. 319). Несмотря на иностранное происхождение и на излишество сентиментальности в некоторых местах, "Сельское кладбище" может считаться началом истинно человеческой поэзии в России после условного риторического творчества Державинской эпохи.– Вл. Соловьев. См. раздел Г.Державина на этом сайте и Сельское кладбище В.Жуковского.
2. Где праотцы села в гробах уединенных... – строчка из стихотворения Жуковского.
 
 
 
* * *

Я озарен осеннею улыбкой –
Она милей, чем яркий смех небес.
Из-за толпы бесформенной и зыбкой
Мелькает луч,– и вдруг опять исчез.

Плачь, осень, плачь,– твои отрадны слезы!
Дрожащий лес, рыданья к небу шли!
Реви, о буря, все свои угрозы,
Чтоб истощить их на груди земли!

Владычица земли, небес и моря!
Ты мне слышна сквозь этот мрачный стон,
И вот твой взор, с враждебной мглою споря,
Вдруг озарил прозревший небосклон.

26 августа 1897

 
 
 
* * *

Некогда некто изрек: "Сапоги суть выше Шекспира".
Дабы по слову сему превзойти британца, сапожным
Лев Толстой мастерством занялся, и славы достигнул.
Льзя ли дальше идти, россияне, в искании славы?
Вящую Репин стяжал, когда: "Сапоги, как такие,
Выше Шекспира,– он рек,– сапоги, уснащенные ваксой,
Выше Толстого". И вот, сосуд с блестящим составом
Взявши, Толстого сапог он начал чистить усердно.

<1897>

 
 
 
* * *

Нет, силой не поднять тяжелого покрова
Седых небес...
Все та же вдаль тропинка вьется снова,
Всё тот же лес.

И в глубине вопрос – вопрос единый
Поставил Бог.
О, если б ты хоть песней лебединой
Ответить мог.

Весь мир стоит застывшею мечтою,
Как в первый день.
Душа одна и видит пред собою
Свою же тень.

<1897>

 
 
 
11 ИЮНЯ 1898 г.

Стая туч на небосклоне
Собралася и растет...
На земном иссохшем лоне
Всё живое влаги ждет.

Но упорный и докучный
Ветер гонит облака.
Зной всё тот же неотлучный,
Влага жизни далека.

Так душевные надежды
Гонит прочь житейский шум,
Голос злобы, крик невежды,
Вечный ветер праздных дум.

Май или июнь 1898
 
 
 
ПЕСНЯ МОРЯ

                                  А. А. Фету

От кого это теплое южное море
Знает горькие песни холодных морей?..
И под небом другим, с неизбежностью споря,
Та же тень всё стоит над мечтою моей.

Иль ей мало созвучных рыданий пучины,
Что из тесного сердца ей хочется слез,
Слез чужих, чьей-нибудь бескорыстной кручины
Над могилой безумно отвергнутых грез...

Чем помочь обманувшей, обманутой доле?
Как задачу судьбы за другого решить?
Кто мне скажет? Но сердце томится от боли
И чужого крушенья не может забыть.

Брызги жизни сливались в алмазные грезы,
А теперь лишь блеснет лучезарная сеть,–
Жемчуг песен твоих расплывается в слезы,
Чтобы вместе с пучиной роптать и скорбеть.

Эту песню одну знает южное море,
Как и бурные волны холодных морей –
Про чужое, далекое, мертвое горе,
Что, как тень, неразлучно с душою моей.

Апрель 1898

 
 
 
МИМО ТРОАДЫ

Что-то здесь осиротело,
Чей-то светоч отсиял,
Чья-то радость отлетела,
Кто-то пел – и замолчал.

Между 11 и 14 апреля 1898
 
 
 
* * *

Лишь забудешься днем иль проснешься в
полночи –
Кто-то здесь... Мы вдвоем,–
Прямо в душу глядят лучезарные очи
Темной ночью и днем.

Тает лед, расплываются хмурые тучи,
Расцветают цветы...
И в прозрачной тиши неподвижных созвучий
Отражаешься ты.

Исчезает в душе старый грех первородный:
Сквозь зеркальную гладь
Видишь, нет и травы, змей не виден подводный,
Да и скал не видать.

Только свет да вода. И в прозрачном тумане
Блещут очи одни,
И слилися давно, как роса в океане,
Все житейские дни.

21 ноября 1898

 
 
 
ЗНАМЕНИЕ

                 "Семя жены сотрет главу змия".
                                             (Бытия, III)
                  "Сотворил Мне величие Сильный,
                   и свято имя его".
                                            (Еван. Луки, I) 
                  "И явилось на небе великое знамение:
                   жена, облеченная в солнце; под ногами
                  ее луна, на главе ее венец из двенадцати
                  звезд".
                                          (Апокал., XII)

Одно, навек одно! Пускай в уснувшем храме
Во мраке адский блеск и гром средь тишины,–
Пусть пало всё кругом,– одно не дрогнет знамя,
И щит не двинется с разрушенной стены.

Мы в сонном ужасе к святыне прибежали,
И гарью душною был полон весь наш храм,
Обломки серебра разбросаны лежали,
И черный дым прильнул к разодранным коврам.

И только знак один нетленного завета
Меж небом и землей по-прежнему стоял.
А с неба тот же свет и Деву Назарета,
И змия тщетный яд пред нею озарял.

8 марта 1898

 
 
 
В АРХИПЕЛАГЕ НОЧЬЮ
 
Нет, не верьте обольщенью,–
Чтоб сцепленьем мертвых сил
Гибло Божие творенье,
Чтоб слепой нам рок грозил.

Видел я в морском тумане
Всю игру враждебных чар;
Мне на деле, не в обмане
Гибель нес зловещий пар.

Въявь слагались и вставали
Сонмы адские духов,
И пронзительно звучали
Сочетанья злобных слов.

Мир веществен лишь в обмане,
Гневом дышит темный пар...
Видел я в морском тумане
Злую силу вражьих чар.

8-11 апреля 1898
 
 
 
DAS EWIG-WEIBLICHE *

                   Слово увещательное к морским чертям

Черти морские меня полюбили,
Рыщут за мною они по следам:
В Финском поморье недавно ловили,
В Архипелаг я – они уже там!

Ясно, что черти хотят моей смерти,
Как и по чину прилично чертям.
Бог с вами, черти! Однако, поверьте,
Вам я себя на съеденье не дам.

Лучше вы сами послушайтесь слова,–
Доброе слово для вас я припас:
Божьей скотинкою сделаться снова,
Милые черти, зависит от вас.

Помните ль вы, как у этого моря,
Там, где стоял Амафунт и Пафос,
Первое в жизни нежданное горе
Некогда вам испытать довелось?

Помните ль розы над пеною белой,
Пурпурный отблеск в лазурных волнах?
Помните ль образ прекрасного тела,
Ваше смятенье, и трепет, и страх?

Та красота своей первою силой,
Черти, не долго была вам страшна;
Дикую злобу на миг укротила,
Но покорить не умела она.

В ту красоту, о коварные черти,
Путь себе тайный вы скоро нашли,
Адское семя растленья и смерти
В образ прекрасный вы сеять могли.

Знайте же: вечная женственность ныне
В теле нетленном на землю идет.
В свете немеркнущем новой богини
Небо слилося с пучиною вод.

Всё, чем красна Афродита мирская,
Радость домов, и лесов, и морей,–
Всё совместит красота неземная
Чище, сильней, и живей, и полней.

К ней не ищите напрасно подхода!
Умные черти, зачем же шуметь?
То, чего ждет и томится природа,
Вам не замедлить и не одолеть.

Гордые черти, вы всё же мужчины,–
С женщиной спорить не честь для мужей.
Ну, хоть бы только для этой причины,
Милые черти, сдавайтесь скорей!

* Вечная Женственность (нем.).

8-11 апреля 1898

 
 
 
НИЛЬСКАЯ ДЕЛЬТА

Золотые, изумрудные,
Черноземные поля...
Не скупа ты, многотрудная,
Молчаливая земля!

Это лоно плодотворное,–
Сколько дремлющих веков,–
Принимало, всепокорное,
Семена и мертвецов.

Но не всё тобою взятое
Вверх несла ты каждый год:
Смертью древнею заклятое
Для себя весны всё ждет.

Не Изида трехвенечная
Ту весну им приведет,
А нетронутая, вечная
"Дева Радужных Ворот" *

* Гностический термин. (Примеч. Вл. Соловьева.)

14 апреля 1898

 
 
 
ОТВЕТ НА "ПЛАЧ ЯРОСЛАВНЫ"

                     К. К. Случевскому

Всё, изменяясь, изменило,
Везде могильные кресты,
Но будят душу с прежней силой
Заветы творческой мечты.

Безумье вечное поэта –
Как свежий ключ среди руин...
Времен не слушаясь запрета,
Он в смерти жизнь хранит один.

Пускай Пергам давно во прахе,
Пусть мирно дремлет тихий Дон:
Всё тот же ропот Андромахи,
И над Путивлем тот же стон.

Свое уж не вернется снова,
Немеют близкие слова,–
Но память дальнего былого
Слезой прозрачною жива.

19 июня 1898

 
 
 
НА ТОМ ЖЕ МЕСТЕ

И помни весь путь, которым вел тебя
Предвечный, Бог твой, по пустыне вот
уже сорок лет...
Он смирял тебя, томил тебя голодом
и питал тебя манною...
Одежда твоя не ветшала на тебе, и нога
не пухла, вот ужо сорок лет...
                               (Второз., VIII, 2-4)

Ушли двенадцать лет отважных увлечений
И снов мучительных, и тягостных забот,
Осиливших на миг и павших искушений,
Похмелья горького и трезвенных работ.

Хвала предвечному! Израиля одежды
В пустыне сорок лет он целыми хранил...
Не тронуты в душе все лучшие надежды,
И не иссякло в ней русло творящих сил!

Владычица-земля! С бывалым умиленьем
И с нежностью любви склоняюсь над тобой.
Лес древний и река звучат мне юным пеньем...
Всё вечное и в них осталося со мной.

Другой был, правда, день, безоблачный и яркий,
С небес лился поток ликующих лучей,
И всюду меж дерев запущенного парка
Мелькали призраки загадочных очей.

И призраки ушли, но вера неизменна...
А вот и солнце вдруг взглянуло из-за туч.
Владычица-земля! Твоя краса нетленна,
И светлый богатырь бессмертен и могуч.

29 июня 1898

 
 
НА СМЕРТЬ Я. П. ПОЛОНСКОГО

Света бледно-нежного
Догоревший луч,
Ветра вздох прибрежного,
Край далеких туч...

Подвиг сердца женского,
Тень мужского зла,
Солнца блеск вселенского
И земная мгла...

Что разрывом тягостным
Мучит каждый миг –
Всё ты чувством благостным
В красоте постиг.

Новый путь протянется
Ныне пред тобой,
Сердце всё ж оглянется –
С тихою тоской. *

* Стихи Полонского:
"Но боюсь, если путь мой протянется
Из родимых полей в край чужой,
Одинокое сердце оглянется
И забьется знакомой тоской".
(Примеч. Вл. Соловьева.)

19 октября 1898

 
 
 
* * *

Отказаться от вина –
В этом страшная вина;
Смелее пейте, христиане,
Не верьте старой обезьяне.

1898

 
 
 
ДВЕ СЕСТРЫ

                      Посвящается А. А. Луговому

(Из исландской саги)

Плещет Обида крылами
Там, на пустынных скалах...
Черная туча над нами,
В сердце – тревога и страх.

Стонет скорбящая дева,
Тих ее стон на земле,–
Голос грозящего гнева
Вторит ей сверху во мгле.

Стон, повторенный громами,
К звездам далеким идет,
Где меж землей и богами
Вечная Кара живет.

Там, где полночных сияний
Яркие блещут столбы,–
Там, она, дева желаний,
Дева последней судьбы.

Чаша пред ней золотая;
В чашу, как пар от земли,
Крупной росой упадая,
Слезы Обиды легли.

Тихо могучая дева –
Тихо, безмолвно сидит,
В чашу грозящего гнева
Взор неподвижный глядит.

Черная туча над нами,
В сердце – тревога и страх...
Плещет Обида крылами
Там, на пустынных скалах.

3 апреля 1899

 
 
 
У СЕБЯ

Дождались меня белые ночи
Над простором густых островов...
Снова смотрят знакомые очи,
И мелькает былое без слов.

В царство времени всё я не верю,
Силу сердца еще берегу,
Роковую не скрою потерю,
Но сказать "навсегда" – не могу.

При мерцании долгом заката,
Пред минутной дремотою дня,
Что погиб его свет без возврата,
В эту ночь не уверишь меня.

Июнь 1899

 
 
 
БЕЛЫЕ КОЛОКОЛЬЧИКИ

                 ...И я слышу, как сердце цветет.
                                                      Фет

Сколько их расцветало недавно,
Словно белое море в лесу!
Теплый ветер качал их так плавно
И берег молодую красу.

Отцветает она, отцветает,
Потемнел белоснежный венок,
И как будто весь мир увядает...
Средь гробов я стою одинок.

"Мы живем, твои белые думы,
У заветных тропинок души.
Бродишь ты по дороге угрюмой,
Мы недвижно сияем в тиши.

Нас не ветер берег прихотливый,
Мы тебя сберегли бы от вьюг.
К нам скорей, через запад дождливый,
Для тебя мы – безоблачный юг.

Есл ж взоры туман закрывает
Иль зловещий послышался гром,–
Наше сердце веттет и вздыхает...
Приходи – и узнаешь, о чем".

15 августа 1899

 
 
 
ВНОВЬ БЕЛЫЕ КОЛОКОЛЬЧИКИ

В грозные, знойные
Летние дни –
Белые, стройные
Те же они.

Призраки вешние
Пусть сожжены,–
Здесь вы нездешние,
Верные сны.

Зло пережитое
Тонет в крови,–
Всходит омытое
Солнце любви.

Замыслы смелые
В сердце больном,–
Ангелы белые
Встали кругом.

Стройно-воздушные
Те же они –
В тяжкие, душные,
Грозные дни.

8 июля 1900

Block title

Поиск

Произведения

Статьи


Snegirev Corp © 2019
Яндекс.Метрика