Главная
 
Библиотека поэзии СнегиреваСреда, 17.07.2019, 05:50



Приветствую Вас Гость | RSS
Главная
Авторы

 

Светлана Кузнецова

 

     "Избранное"

          Глава 1

 
 
 
***

Видно, я еще не любила,
Видно, я еще не скучала,
Если все, что со мною было,
Повторилось теперь сначала.
Я смотрю в глаза твои серые,
Не боясь, что осудят люди.
Ты скажи мне, с какою мерою
Подходить к нашим встречам будем?
Может, ты мне совсем не нужен?
Может, путь без тебя мне страшен?
Мы, взрослея, гораздо хуже
Разбираемся в сердце нашем.

50-е

***

Опять от веселого гула
Весь лес пробудиться готов.
На ветках хмельного багула
Лиловая накипь цветов.
Опять по-весеннему алы
Лукавые губы девчат,
А ветры таежных привалов
Ночными кострами горчат.
И, солнечным светом согрето,
В сосновой густой тишине
Не слушает сердце советов,
Бунтующей верит весне!

50-е

С ПОЛУПРАВДЫ

Сколько память ни тревожь,
Не припомнишь даты.
С полуправды наша ложь
Началась когда-то.
Полуправда что ж, пустяк.
Думал — не замечу.
Это вышло просто так
Как-то в летний вечер.
Где-то спали города,
Где-то ливни лили.
Торопились поезда.
Пароходы плыли.
А теперь вот я смотрю —
И глаза пустые,
Слово то, что говорю,
Без мороза стынет.
Глушит травы лебеда.
Губы сушит жажда.
С полуправды вся беда
Началась однажды.

50-е

ГЛУХОМАНЬ

Над Саянами солнце проснуться готово.
Заревая туманится рань.
Кто придумал такое удачное слово,
Кто тебя окрестил, глухомань?
Глушь манит...
Значит, бьется в озерные чаши
Ветровой налетающий хмель,
Значит, снова встречают смолистые чащи
Открывателей новых земель.
Значит, снова костры полыхают в распадках,
Значит, снова поют провода,
Розовеют рассветы на белых палатках
И упрямо растут города.
Край сибирский, какой тебе гордости боле?
Было время, тоску затаив,
Шли к тебе не своею, а царскою волей
Оба каторжных деда моих.
Прогремев кандалами по снежным дорогам,
Принесли только горе с собой.
Край таежный, я знаю: ты встретил их строго
Пересыльной нелегкой судьбой.
Но ты дал им больших расстояний тревогу,
Что звенела в метельной гульбе,
И, не веря ни аду, ни раю, ни богу,
Вдруг поверили деды тебе.
И осталась в крови сила властного зова,
Шепот сизой сосновой хвои.
Ты зовешь, глухомань, меня снова и снова
В необжитые дебри свои.

ПЕСНЯ

Неужели годы пролетели,
Неужели это не вчера?
Над долиной голубые ели,
Легкий дым вечернего костра.
Песней растревожена речонка,
Песней растревожена тайга.
«Где-то ты теперь, моя девчонка,
Где теперь поет тебе тайга?»
Эта песня — нашей встречи зорька,
Мне ее не спутать ни с одной,
И всегда немного будет горько,
Что она написана не мной.

1956

***

Спящий город сутулится,
Видит странные сны.
Перечеркнуты улицы
Зорким взглядом луны.
Подытожена с вечера
Дня обычного жизнь.
Бредя сказками вечными,
Гасят свет этажи.
Даль, туманами смятая,
Скроет рек берега,
И на город косматая
Наступает тайга.
В ярой радости щедры,
Словно счастье само,
Исступленные кедры
Гладят щеки домов.
После долгой разлуки,
Стосковавшись всерьез,
К окнам тянутся руки
Легких, светлых берез.
И под хвойными ливнями,
В непонятном хмелю,
Я губами счастливыми
Свежесть сосен ловлю.

1957

***

Катера идут по Лене.
Что со мною, не пойму.
Пустословье сожалений
Не поможет ничему.
Полночь вспыхнула кострами.
Это вновь меня зовет
Далеко, за синь-горами,
Нашей дружбы зимовье.
В дальний край ведет дорога,
В долгой ночи забытье,
Это вновь зовет тревога
За твое житье-бытье.
Катера идут по Лене.
Память сердцу дорога.
Грустноглазые олени.
Привитимская тайга.

1957

СКАЗКА

Поделимся сказкой поровну.
Над сказкой идут дожди.
У сказки четыре стороны —
В какую хочешь иди.
Запевкою течь устала
Холодная Ангара:
У сказки свои уставы,
У сказки свои ветра.
Она не ждет позволенья.
Она приходит сама
Послом твоего веленья,
Чтоб снова сводить с ума.
Зовут дороги неторные,
И мысли уже в пути.
У света четыре стороны,
Но как мне к тебе прийти?
Рукой подать до вокзала.
Я вижу его во сне.
Ах, если бы я не знала,
В которой ты стороне.
Нашла бы. Прошла б полсвета
По звонкой густой весне,
Но горькое знанье это
Повсюду мешает мне.
И сердцу я приказала
Суровым и строгим быть.
Рукой подать до вокзала,
Но долог путь до судьбы.
У сказки сила большая.
На месте стоят года.
Нам в сказке не помешают
Ни дали, ни города.
Иди по гудящей крови,
Рассказывай, не таи!
Вот только глаза закрою
И руки возьму твои.
Ты слышишь, как бредят сосны,
Как тихо хрустят снега,
Как мокрые чешет космы
Хмельная моя тайга.
Поделимся сказкой поровну,
Последней своей судьбой.
Лишь в сказке четыре стороны
Открыты для нас с тобой.

50-е

ЯРОСЛАВНА

Ты навеки будешь славна
В русских думах, в русских снах,
Ярославна, Ярославна,
Князя Игоря жена.
Рассыпают гуслей струны
О тебе тревогу слов.
Над Путивлем грозы шумны,
Громок звон колоколов.
Тучи крыльями качает
Над Путивлем воронье.
В бедах князя выручает
Сердце гордое твое.
Над судьбой земли рассветной
Дивным солнцем встала ты,
Символ верности заветной,
Символ женской красоты.

50-е

***

Ты раскинь цветные зори,
Ветры черные развей,
Помоги мне нынче в горе
Чистой памятью своей.
Боюсь, в сужденьях стану строже,
Забуду давнюю весну.
К знакомым женщинам, быть может,
Я ревновать тебя начну.
И, дорожа своей судьбою,
Уйти, как нынче, не смогу
Одна, поссорившись с тобою,
На лыжах в синюю тайгу.

1958

РАДУГА

Что ж, прощанье так прощанье.
По какому ж случаю
Скорой встречи обещанье
Снова сердце мучает?
Это горя половина.
Усмехайся, радуйся.
Снова мысли полонила
Золотая радуга.
Вся искрится на изломе,
Светит и ликует.
Это ты ее назло мне
Выдумал такую.
И по солнечной весне
В песенной оправе
Ты ее в Сибирь ко мне
С письмами отправил.

50-е

***

Смягчает время резкость линий,
Но ты опять до боли свой.
Твои слова звенят, как ливни,
Летящие над головой.
Ну повтори мне: — Ты такая! —
Не в похвалу и не в укор,
И я опять, ни в чем не каясь,
Пойду судьбе наперекор.
Опять пойду ветрам навстречу
Своей зеленою тайгой.
Густыми зорями привечу,
Чтоб ты не вспомнил о другой.
Мне нынче встречи нашей дата
Слова простейшие дала:
Я не любила никогда так,
Я никого так не ждала!

50-е

***

Все, что ломается, поломано,
А снова не с чего начать.
Смотри, уже молчанья-олова
На дни наложена печать.
Но оттого не стало легче мне,
Что там, где сполохи горят,
Про нас с тобой уже не шепчутся,
Про нас уже не говорят,
Что чистый снег лежит повсюду,
Что беспокойный ветер сник,
Что мы прошли сквозь пересуды
И вышли целыми из них.

50-е

АПРЕЛЬ

Волны рек размыли берега.
Широка весенняя распутица.
Скоро вновь заветная тайга
Горькою черемухой распустится.

Беспокойных мыслей маета.
Никуда не деться от нашествия.
Люди правы — я теперь не та,
Влюблена в весну до сумасшествия.
С этим не поделать ни черта!
Радости и горя в сердце поровну.
Подошла последняя черта
Моему изменчивому норову.

50-е

***

Вокруг не видно ни души.
Гольцов неровна линия.
Кедровник мягок и пушист,
В звенящих прядях инея.
Бегут следы упругих лыж
За дальние пригорки.
Хоть на минуту ты услышь
Деревьев запах горький.
Пойми запутанный в снегах
Следов зверушьих почерк.
Почувствуй привкус на губах
Смолистых крепких почек.
В гостях у хвойной тишины
Пройдет твоя усталость,
И ты поймешь, что до весны
Недолго ждать осталось.

50-е

***

Холодного солнца осколки
Рассыпал закат на снегу.
Седые колючие елки
Застыли на том берегу.

Там тропки сплетаются тесно,
И дремлет в хрустальной резьбе
Под каждой березою песня
О чьей-то хорошей судьбе.

Пойти бы вперед наудачу,
Не хочется нынче домой,
Но этим всерьез озадачен
Попутчик заботливый мой.

Он хмурит пушистые брови,
Сердито торопит коня,
Упрека слова приготовил,
Спеша образумить меня.

Я слушаю молча, что вечер,
Что яркие зори к пурге,
А дома натоплены печи,
И глупо бродить по тайге.
С разбуженным сердцем не дружен
Привычный уютный покой.
Не нужен, не нужен, не нужен
Мне больше попутчик такой!

Смеркается. Путь запорошен.
Сверкают снежинки на льду.
Одна я до песни хорошей,
До звонкого счастья дойду!

50-е

***

Лесная осень, птичьи перелеты,
Заветные охотничьи тропинки.
Ты пропадаешь где-то на болотах,
А я одна скучаю по старинке.
Молчу — и о печали ни полслова,
Глазами птичьи стаи провожаю.
Пора в дорогу. Ты не понял снова,
Зачем в тайгу так часто приезжаю.

1959

***

Ты пореже меня встречай
Там, где глаз любопытных россыпи,
Чтоб не сбиться нам невзначай
С неприметной таежной поступи.
Там, где лег вековечный лед,
Где безлюдна тропа крутая,
Где в снегах завершила лет
Косачей трефовая стая,
Притаились за каждым кустом
Осторожные, злые соболи.
Ни к чему им рассказ о том,
Как с тобой мы друг друга добыли.
Так пореже меня встречай
Там, где глаз любопытных россыпи,
Можешь сбиться ты невзначай
С неприметной таежной поступи...

1960

***

Когда заветное остынет,
Исчезнет в мыслях разнобой,
Я перечту стихи простые
О речке, брошенной тобой.
И я тоску ее прохладную
Пойму по-новому, всерьез
За боль далекую нескладную,
За горечь вянущих берез.

1960

***

Мне под июньским сияющим сводом
Лучше не помнится дня.
Реки прозрачным наполнены медом,
Медом до самого дна.
Травы медовые, травы густые,
Донника желтый дурман...
Маревом желтым над травами стынет
Сладкий медовый туман.
Ты обними меня крепче за плечи.
Лугом медовым иду!
Пусть от обид неглубоких излечат
Губы в душистом меду.
Ты повтори мне знакомые были,
Окна в мой дом отвори,
Окна, в которые пчелами бились
Слов золотистых рои.
Слов золотистых упрямая туча
В сердце хозяйкой вошла.
Песня, как мед золотистый, тягуча.
Песня, как мед, тяжела.

1960

***

Осенние ветры свищут.
На берег летит волна.
Я в гордости самой высшей
Забыть тебя не вольна.
Недаром так говорливы
Недель грозовых дожди,
И бешеных рек разливы
Опять обещают — жди!
Тревога моя, усни-ка,
Куда от тебя уйти?
Я жду. Огневой брусникой
Засыпаны все пути.
Все алою, все рассветной,
Дотронься — и брызнет сок
На землю тропы заветной,
На камень и на песок.
Тебе не уйти, желанный,
Не выцветав соком губ.
И там, где красны поляны,
Замкнули березы круг.

1960

***

«Брови тоньше хвоинок сосновых
И темней соболиных мехов...»
Сердце тянется снова и снова
К неоконченным строкам стихов.

Позабыть бы давно их, и точка.
Разве мало на свете других?
Что мне в этих доверчивых строчках,
Привезенных из дальней тайги?

Издалека, из синей тревоги,
Из забытого детского сна,
Где в распадках медвежьи берлоги,
Где хозяйка всему — тишина.

Где доныне живет на заимке
Та, что парня любого смелей,
Та, чьи брови тонки, как хвоинки,
Та, чьи брови темней соболей.

Ей сродни и ручьев перезвоны,
И прохладные поросли мхов.
...Сердце тянется снова и снова
К неоконченным строкам стихов.

1960

***

Над Витимом угрюмым,
Над таежною далью
Встали русские думы
Моей бабушки Дарьи.

Встали русским весельем,
Встали русской тревогой
Над Сибирью весенней,
Над моею дорогой.

Золотистые лица,
Солнца сонного сгустки...
Это в вены стучится
Кровь Анисьи, тунгуски.

И уводит надолго
Вечно новая новь,
Кровь поляка седого
И татарская кровь.

По любимой, приветной,
Не по чьей-то другой,
По земле по заветной,
По земле дорогой,

На которой мне светят
Издалека огни,
Где за все я в ответе
В эти щедрые дни.

1961

ГОЛУБИКА

Вот и кончилась моя тягота,
По плечу затеи любые.
Голубика, лесная ягода,
Раскрывает глаза голубые.

Будут тучи, и будет вёдро.
Будут вспышки зарниц во мгле.
Будут ягоды спелой ведра
Руки женщин тянуть к земле.

К той земле, над которой встали
Золотые цветы жарки,
По которой любые дали
Так знакомы мне и легки.

1961

***

Холодный ветер краски лета стер,
И долго мелкий дождь шумел потом.
Давай зажжем на берегу костер,
На северном, на тихом, на пустом.

Хочу с тобою думать у костра
Все ту же думу ясную одну,
Что осенью особенно остра
Тоска людей по яркому огню.

Хочу, чтоб в обесцвеченный простор
Летели тучи острых желтых стрел.
Давай зажжем на берегу костер,
Давай зажжем костер, чтоб он горел!

1961

***

В бесконечных радужных кругах,
В разноцветных ягодных накрапах,
Плыли сны на низких облаках,
Отдыхали на еловых лапах.

А потом сквозь чьи-то голоса
Ветви сны качали и качали.
Что-то очень важное леса
Говорили этими ночами.

Дом был крепко срублен из сосны,
Хорошо проконопачен мхами,
И ложились в изголовье сны
Мягкими, пушистыми мехами.

1961

РЕЧКА КАН

Думы памятью вяжет
Речка с именем Кан.
Льдины стаей лебяжьей
Держат путь в океан.

Держат путь торопливо.
Словно знают куда.
...Синевы переливы,
Золотая вода.

Ледохода раскаты
Снова слышны везде.
Снова гаснут закаты
В ошалевшей воде.

И сверкает литая
Над рекою звезда,
Оттого золотая,
С золотинкой вода.

Давней ночью в тумане
Снился мне океан,
Красота глухомани,
Сердцу памятный Кан!

1961

***

Косогора рыжий скат.
Берег затуманенный.
В речке сломанный закат
Бьется птицей раненой.

Пусть как смоль вода черна
Под рябиной рясною,
Перекатная волна
Льется пеной красною.

Капли падают с весла,
Вспыхивают ало.
Сколько лет я прождала,
Много или мало?

1961

***

Позабудется, как дружили мы
В заповедном густом бору.
Отцветет, отпирует жимолость
На весеннем своем пиру.

Пусть кукушкой, в кустах кукующей,
Нам недолгий отсчитан срок,
Но на губы твои ликующе
Брызнет ягодный терпкий сок.

Но на щеки мои загаром
Ляжет солнечное тепло.
Значит, было оно недаром.
Значит, нам с тобой повезло.

1961

***

Мы рядом с тобой прошли полстраны,
А ближе друг другу не стали.
Ну что же, ты сердце опять полони
Весенним распевом проталин.

Ты снова по буйной апрельской воде
Наметь заревые разливы.
Ты снова ветрами всегда и везде
Волнуй беззаботные ивы.

Вели, чтоб промчались косые дожди
Над пылью излучин дорожных.
Чужой мой! Ты снова меня уведи
Тропою неосторожных!

1961

***

Мне солнечно сегодня. Мне легко.
Мне празднично, свободно и отрадно.
А где-то там, ужасно далеко,
Летят снега на вянущие травы.

Я травы те не вспомнила б вовек
Ни просто равнодушно, ни с участьем,
Но где-то там проходит человек,
Который чуть не стал моим несчастьем.

И вижу я, как он, а не другой
Сухие ветви трогает рукою.
...Плывет туман над пасмурной тайгой,
Плывет туман над стынущей рекою.

Мне солнечно сегодня. Мне легко.
Мне празднично, свободно и отрадно.
А где-то там, ужасно далеко,
Под первым снегом умирают травы.

1961

ЗАКОН — ТАЙГА

Какие каши не заваривали
В краю отчаянных отцов!
«Закон — тайга,— тогда говаривали. -
Закон — тайга, и нет концов».

Какая даль, какое лихо —
Теперь и следа не найти!
Оранжевою облепихой
Позарастали те пути.

А я топчу другие травы,
Другие промыслы торю,
Но нынче с самым полным правом
«Закон — тайга» я повторю.

Закон — тайга! Она крутая,
Она охоча до добра.
Закон — тайга! Она густая,
Гостеприимна и щедра.

Она не зря людей сдружила.
Она награда за труды,
Свет рек и золотая жила,
Куски тяжелые руды.

Она мой мир, а не икона,
Моя надежная судьба.
Ее великие законы
Беру законом для себя.

Смеюсь и падаю на белые,
На очень белые снега.
Всему, что делаю и сделаю,
Я говорю: «Закон — тайга!»

1962

***

Если боль, в Сибирь ухожу,
На ее берегах тужу,
На безлюдьях ее огромных,
На загруженных аэродромах,
На дорогах ее неустроенных,
В городах ее недостроенных.
Обнимаю ее, зеленую,
Неизбывную, окрыленную,
И горячею головой
Прижимаюсь к ней, снеговой.
Пусть вся боль от меня уйдет,
Пусть тебя моя боль найдет!
Это боль моя речью сладкою
И тебя в тайгу завела,
Это боль моя новой складкою
У тебя на лбу залегла.
Ты со мной через боль пройди.
Ты пойми меня, ты прости.

1962

***

Уходим по мокрой колючей траве,
Обжигает ноги роса.
Столько ветра в моей голове,
Что можно надуть паруса.

И уплыть по реке от роду шальной
Туда, где дурман-цветы.
...Это придумано вовсе не мной.
Это сказал мне ты.

1962

***

А на востоке снова горы.
А на востоке снова день.
С какой беды, с какого горя
Тень наводила на плетень?

Зачем я пела и плясала?
Зачем напутала везде?
Зачем я вилами писала
Судьбу на ветреной воде?

Зачем я только рисковала
Идти сквозь стужу налегке?
Зачем я тушью рисовала
Две буквы на твоей руке?

1962

***

Все чаще звучит мой смех.
Вся жизнь по-иному мерится.
Я знаю, что греет снег,
Если ему довериться.

Знаю — о немоту
Острое слово тупится.
Бережно помогу
Другу, когда оступится.

И мне путей нет других.
...Плакала ли я, пела ли,
Благодарю вас, недруги,
Сильною меня сделали.

60-е

***

Говорили: много дали — много спросим,
Вот придем и постучим в твое окно.
А по небу растеклась густая просинь,
А гостей не поджидала я давно.

Я роняла, рассыпала слезы-бусы,
Ничего не прибрала в своем дому,
Не расчесывала волосы я русые,
Всё писала письма другу одному.

Шла за моросью, за ветром, за туманом,
Расстилала ему под ноги зарю.
Не стучитесь ко мне, гости, еще рано,
Я вам завтра свои двери отворю.

60-е

***

И всё в порядке. Всё на месте.
Нам не бывать с тобою вместе.
На сердце новая заплатка...
Но мне не хочется порядка!
Мне хочется, чтоб всё вверх дном.
Мне хочется какой-то дом.
Рискнуть? Рискну! И я рискую —
Я на бумаге дом рисую.
Он у Байкала. Он с трубой.
Он до предела голубой.
Полы в нем щелоком помыты,
Мы в этом доме ждем гостей
Со всех доныне позабытых
Иль неизвестных волостей.

Вот гости к нам идут по тропке,
Но краски кончились в коробке.

60-е

***

По белу-белу по свету,
По той голубизне
Бегу на лыжах по снегу
В сибирской стороне.

Со мной стряслось такое!
Коль чуть я дорога,
Пошли ты мне покоя,
Матушка тайга!

Запуталась я в сложности,
Умнее стать пора.
Научи холодности,
Сестренка Ангара!

Байкал ты мой родимый,
Расплеснись в ночи,
Быть меня любимой
Любимым научи!

Он добрый, я недобрая.
Учи меня добру!
Ах, сколько мной недобрано
Ягоды в бору.

За Беловежской пущею,
За новгородским теремом,
Ах, сколько мной упущено,
Утрачено, утеряно!

Пускай заря созреет
Над самым краем дня.
Пускай заря согреет
Озябшую меня.

60-е

СОБОЛИ

И мои и твои следы
Не сплетались чтобы,
У тебя — зелены сады,
У меня — чащобы.

За твоим окном соловьи,
За моим — соболи.
Ты меня к себе не зови,
Здесь печаль особая.

Скоро вьюга снега совьет.
Не суди на слове,
Мои соболи твоих соловьев
Переловят.

1962

МОРОШКА

В каком еще запутаться бору?
Куда мне деть извечную мороку?
Я наклоняюсь и со мха беру
Подарок солнца, желтую морошку.

Десятки солнц я в пригоршне держу,
Таких неярких, зябких и заснеженных..
Роняю их. И дальше ухожу
Расплачиваться верностью за нежность.

1962

***

Теперь робей иль не робей,
Видать, отмиловала.
Я ледяная — не разбей.
Я лед поцеловала.

Уже не спорю, не горю,
Снегами заворожена.
На прежнего тебя смотрю,
Но словно заморожена.

Глаза не плачут, не грустят
О выдуманной доле,
И льдинки острые хрустят
В ознобленной ладони.

1962

***

Смотрю глазами широко раскрытыми.
На мир огромный пристально смотрю.
Иду землей тревожною, разрытою.
По-доброму с лесами говорю.

Иду к своей черте путями русскими
Сквозь свой нелегкий и непраздный век.
И вот ложится за плечами узкими
Немало городов, немало рек.

Все было. Зори жаркие сгорали,
Дожди ночные размывали след.
Мой дом за теми синими горами,
Но до него безмерно много лет.

1962

***

Оттого, что круты откосы,
Что дороги ко мне неблизки,
Оттого, что слегка раскосы
У меня глаза по-сибирски,
Мне печалится, мне туманится,
Ну, а если судьба обманется?
Вдруг не друга ценю — врага,
Не глубокую душу — мелкую?
Я богата. Моя тайга
Соболями полна да белкою.
И текут в ней реки великие,
И живут друзья разноликие,
И полны мои реки силою,
И зовет меня милый милою.
...Я богата. А мне туманится,
Вдруг большая судьба обманется?

1963

***
Звонок тревожно звонок,
Приходишь ты за долею,
А я встаю спросонок
И тру глаза ладонями.

А я смотрю вполглаза,
Вполголоса смеюсь.
Ты весельчак, пролаза,
И я тебя боюсь.

Шути, болтай про всячину,
Про речку и про дно.
По мостику висячему
Пройти нам не дано

60-е

***

Бросить все, что солнце застит,
В дом к себе заманивать.
Двери настежь!И по насту
Грусть-печаль размаивать!

По апрелю и по марту
Просто ходом пешим,
Позабыв рюкзак и карту,
Беспечальным лешим.

Иль байкальскою русалкой,
Дочкой непогоднего...
Мне нисколечко не жалко
Снега прошлогоднего.

60-е

***

Скоро в прошлое время канет
День, в который нас привечали.
Мои ноги устали от камня,
А глаза — от твоей печали

Хоть последний час озари!
Чтобы было чему присниться
Сердце ты мое разорил,
Как мальчишка гнездо синичье.

Разбазарил мою судьбу,
Да и гордости поубавил.
К твоему высокому лбу
Прикасаюсь тихо губами.

Вижу завтрашний свет вдали.
Подарил мне второе зренье.
В ноги кланяюсь до земли
За сердечное разоренье!

60-е

***

В сердце синий край растим
С самого рожденья.
Из чего река Витим?
Из синих отражений.

Из чего река Витим?
Может, из раздумий?
Хочешь, завтра улетим,
Сто костров раздуем...

Хочешь, просто погрустим,
Никуда не деться...
Из чего река Витим?
Может быть, из детства?

1963

***

Осень. Стынет речка оловянная
У того, последнего моста.
Прихожу я нынче, покаянная,
На свои родимые места.

Никому в друзья не набиваюсь,
Словно птица об одном крыле.
Прихожу и силы набираюсь,
Чтобы снова жить мне на земле.

Чтобы радость, чтобы счастье дому,
Чтоб светлел надеждой и добром.
...Гнутся кедры, серебрится омуль,
И гудит всю ночь аэродром.

1963

***

Ой, родина зелено-белая,
Твоим глубоким снегом таю.
Ой, что я делаю, что делаю,
Зачем опять судьбу пытаю?

Зачем ручьями растекаюсь,
Звеню и стыну в тишине,
И в чем перед тобою каюсь,
И как ты нынче снишься мне?

Стою, смотрю, как льды ломаются,
Забыв про горести вчерашние.
За что со мною только маются
Мои хорошие домашние?

1963

ЛЕС

На распутье, горюч и вечен,
Камень сказочный, Алатырь.
Здравствуй, утро мое, мой вечер,
Мой дремучий сон, богатырь.
Ты лесной, да и я лесная.
Часть души того леса с нами,
Над которым и тучи — кровля,
Где порою платятся кровью,
Где годами покоя платятся,
Где, бывает, сильные плачутся.
Пусть боятся в лесу иные.
Мы по сути своей лесные.
Не горюем мы, не скучаем,
Волка серого приручаем.
Ты лесной, да и я лесная.
Я иного жилья не знаю.

1963

***

Не переделать память правкой,
Не выбросить, не зачеркнуть,
Но я сумею краски яркой
Из дней прошедших зачерпнуть.

И всё залью, и всё заполню
Байкальской хвойной синевой,
Зеленым ветром, желтым полднем,
Осенней алою листвой.

Хочу, чтоб было больше света,
Чтоб падали повсюду блики.
Сиреневым осколком лета,
Голубизною голубики.

На плечи, на глаза, на волосы
Пусть лягут солнечные полосы.
Пусть все сверканием наполнится.
Пусть ярче видится и помнится!

60-е

***

А я легко и бережно
Несу печаль по бережку.
Легко несу по бережку два полные ведра,
И в них луна плескается, звенит блестящей
денежкой

Звенит она от вечера до самого утра
О том, как сердце высветлил,
Как мне дорожку выстелил,
Как вырубил мне просеку широкую в лесу...
Иду легко и бережно
По золотому бережку.
Печаль свою звенящую в ведерочках несу.

60-е

***

Я устала, солнце огораживая,
Радоваться солнечным дарам.
Катится оно, мое оранжевое,
К острым настороженным горам.
Катится оно, мое закатное,
К черному оленю на рога,
И на это зрелище занятное
Я смотрю, беспечна и строга.
Все дышу полынной горькой сладостью
У ручного, тихого ручья.
...Вот и обернулась сила слабостью.
Вот и докомандовала я.

60-е

***

А там, где я теперь живу,
В ручьи сронили птицы перья
И снег, недобрый, жгучий, первый,
Пал на зеленую траву.
Он весь из ревности, из зависти,
Он убивает поутру.
Лесов восторженные замыслы
Опять сникают на ветру.
Под снегом я с лесами равной
Встаю. И снова с ног валюсь,
Но не хвалюсь своею правдой,
Своею верой не хвалюсь.
Я не хвалюсь, а прижимаю
К щеке земли свою щеку
И вместе с ней переживаю
Ее осеннюю тоску.
Мои глаза не голубее,
Чем небо северной страны.
Я не сильней, я не слабее
Моей суровой стороны.

1963

***

Каждый глаз сейчас — сутки сна.
Двое суток спать без просыпа.
Двое суток — совсем одна.
Только ветер дожди просыпал.

Только выпала доля доль
Серой птицей о стекла биться.
Собрала дождинки в ладонь —
Не насытиться, не напиться.

Вечер пасмурный, навесной.
Вот руками лицо закрыла я.
И опять гудят надо мной
Самолеты твои синекрылые.

1963

***

Глаза закрыла. В темноте иду,
Не думая о завтрашней опале.
Я знаю, что зима в твоем саду,
Что листья разноцветные опали.

Зима мне мстит. Она почти права,
Но мне сегодня надо так немного.
Придумываю белые слова,
Чтобы сложить у твоего порога.

А ты потом лепи из них снежки
И, светлые, разбрасывай по свету.
Мои слова спокойны и легки,
Они не призовут тебя к ответу.

1963

***

Не зря сугробные перины
Тебе дорога подарила.
Заря из перьев снегириных
Тебя недаром покорила.

Не зря в туманы завернулись
Надежные мои леса,
Снегами, ветром захлебнулись
Их северные голоса.

Какую даль ты облюбуешь,
Коль я делами занята?
Зачем, метелица, лютуешь?
Зачем доверье замела?

1963

***

А ведь было: привораживали,
Шли под месяц колдовать,
Мила-друга спать улаживали
На тесовую кровать.

Выйду я в леса дремучие,
На большую тишину,
Расскажу, как сердце мучаю,
К звездам руки протяну.

Добела лицо умою,
Трижды сосны обойду,
Лягу северной зимою,
Остужу свою беду.

Остужу ее, горячую,
Ослеплю ее, незрячую!
Разовью и разметаю
И сама с весною стаю.

60-е

***

Все сказалось — нрав беспокойный мой
И бродяжья кровь моих предков...
Говорила я, что еще зимой
Разорву узелок некрепкий.

Говорила я, говорила,
Да сама же всё заварила,

Да сама хоровод заводила,
Да сама огород городила.

Да сама свела молодца с ума.
Как уйти, когда всё сама?

60-е

СЕНТЯБРЬ

Целый день по тропинкам лисьим
Собираю яркие листья.
Перекладываю, пересчитываю,
На счастливый узор рассчитываю.
Листья желтые, листья красные,
Листья рыжие, листья разные.
Но для сердца, в тепло влюбленного,
Не хватает листа зеленого.

60-е

***

Черникой вычернила губы
В далеком питховом лесу
И вот несу тепло на убыль,
Навстречу холоду несу.

Навстречу завтра, что за синью
Еще совсем не ясно мне,
Навстречу белому засилью,
Навстречу новой новизне.

Меняет облик и расцветку
Все, чем так горько дорожу,
А я смеюсь, кусаю ветку,
А я по краешку хожу.

Пока ветрами день расколот,
Пока кружится голова,
Мне холодно смотреть на холод
И слушать умные слова.

60-е

***

Днем глаза у города черны,
А сегодня ночью — золотые.
Никогда так ясно мне видны
Не бывали истины простые.

Но сегодня ночью я бедна,
Растеряла все свои приметы,
Раздарила, щедрая, до дна
Грустно береженные приветы.

Грустно береженное кольцо
Я с руки снимаю, завороженная.
Да забудется твое лицо
И судьба, на песню переложенная.

1963

***
Катится с неба луна-колесо.
Катится с пальца мое кольцо.
Катится с пальца и звенит.
В чем меня милый еще обвинит?

1963

***

Еще не раз пройду по талости,
По хрупкой ледяной резьбе.
Еще заплачу я от жалости.
От бабьей жалости к себе.

Заплачу горестно и молча
От той придуманной беды
У мутно-алых ягод волчьих,
У черной радужной воды.

А по воде плывут закаты
И красят темные кусты.
...Все горы дальние покаты,
Все горки ближние круты.

1963

***

Я ни бесславием, ни славой
С тобой одним не поделюсь.
Я не пройдусь нарядной павой,
Своей красой не похвалюсь.

Ах, я не пава, я не пава!
Не говори такого зря!
...Вот по реке закат отплавал,
Ушел за дальние моря.

Не упрекай сегодня в лени,
Не рушь заветную межу.
...Руками обхватив колени,
У бела берега сижу.

1963

***

Со мной ничего не случится,
Только душа сгорит.
По черному небу мчится
Тунгусский метеорит.

Глазами его ловлю.
Мечется зарево.
Кажется: разлюблю —
Упаду замертво.

Днями ли я, неделями
Тебе дорога.
Встает, растет за метелями,
Шумит тайга.

Поет, меня завораживает,
Чтоб не смотрела,
Слово мое замораживает,
Чтоб не горела.

Чтоб руки к тебе не тянула,
Чтоб тропы уже,
Она апрель повернула
С тепла к стуже.

Она не со зла такая,—
Что толку в грусти...
Всему тайга потакает,
Уйти — не пустит.

1963

***

Повелительница, чем повелеваешь,
Лучшая моя зима,
Как меня еще повеличаешь,
В чьи введешь высокие дома?

Или мне тумана было мало,
Или мало было мне обид?
Видишь ты, как небо небывало
Нынче над дорогою горит.

Все-то ты раскрасила, развесила
Яростно и ярко на пути.
Празднично вокруг, и сердцу весело,
Только все же сердце отпусти.

Новая моя, моя морозная,
Только к лету не сведи с ума,
Самая большая и серьезная,
Самая метельная зима.

1963

***

Стою сосенкой без призора,
Таежной сути не таю,
Гляжусь в зеленые озера,
Простые песенки пою.

Они порою без начала,
Они не кончены порой,
Я стольких в них напривечала,
Прошедших где-то за горой.

Шумят мои густые ветки
И по зиме, и по весне.
Березы, хрупкие соседки,
Опять судачат обо мне.

60-е

***

Убегаю из любви.
Пожалей, не лови.

До чего же ты узка,
Тропочка из плена.
Добрый день, моя река,
Здравствуй, Лена!

Я любила — хвалила.
Лес под корень валила.
По болотам, по колено,
Лена, Лена!

Я любить устала.
Я бежать устала.
Смой мои следы.
Дай испить воды.

А Лена смеется,
Никак не уймется:
Зря ты ноженьки бьешь,
От себя не уйдешь!

60-е

***

Вот и поезд, поезд скорый.
Вот и память недолга.
За моим забором горы,
А на тех горах тайга.
Это станция конечная,
Разных вымыслов приют.
За моим окном кузнечики
Что-то странное куют.
Может, выкуют мне слово,
Чтоб светилось все и жгло,
Чтоб соседу-зверолову
Прямо на душу легло.
Чтобы завтра, рано утром,
Он позвал меня в леса,
Чтоб обыденно и мудро
Начинались чудеса.

60-е

ЦВЕТЫ

И не уйти. И вижу все одно я —
Среди июльской яркой густоты
Цветут цветы, тяжелые от зноя,
Духмяные, румяные цветы.

Качаются на шеях журавлиных
В смолистом душном мареве лесном,
Встают, как явь, в ночах моих недлинных,
Над сбивчивым, над торопливым сном.

И дышит мне в лицо, горяч и горек,
Восточный ветер, побывавший там,
Где брошены оранжевые горы
В подножье зрячим, трепетным цветам.

60-е

***

Тону в метелице, в метелице.
Зима невиданно крута.
Как будто мелется на мельнице
У черта чертова крупа.

Чтоб было прочим неповадно
Округу прибирать к рукам,
Кружат ветра меня злорадно
По заколдованным кругам.

В поступках сплошь одни ошибки.
Куда ни сунешься — ухаб.
И стынут мерзлые улыбки
На лицах толстых снежных баб.

1964

Block title

Поиск

Произведения

Статьи


Snegirev Corp © 2019
Яндекс.Метрика