Главная
 
Библиотека поэзии СнегиреваПятница, 19.07.2019, 03:30



Приветствую Вас Гость | RSS
Главная
Авторы

 

Николай Рубцов

 

СТИХОТВОРЕНИЯ 1955-1959

 
 
ПЕРВОЕ СЛОВО

Холод, сосны, звезды в ноябре.
Поцелуи наши на дворе.
Как в тумане яркие огни,
В памяти сияют эти дни...

Вдруг, порывы юности поправ,
Стал моим диктатором устав, –
Отшумел волос девятый вал,
Штиль на голове,
в глазах – аврал.

Все же слово молодости
«долг», То, что нас на флот ведет
и в полк,
Вечно будет, что там не пиши,
Первым словом мысли и души!

 
 
НАЧАЛО ЛЮБВИ

Помню ясно,
Как вечером летним
Шел моряк по деревне – и вот
Первый раз мы увидели ленту
С гордой надписью «Северный флот».
Словно бурями с моря пахнуло,
А не запахом хлеба с полей,
Как магнитом к нему потянуло,
Кто-то крикнул: «Догоним скорей».
И когда перед ним появились
Мы, взметнувшие пыль с большака,
Нежным блеском глаза осветились
На суровом лице моряка.
Среди шумной ватаги ребячьей,
Будто с нами знакомый давно,
Он про море рассказывать начал,
У колодца присев на бревно.
Он был весел и прост в разговоре,
Руку нам протянул: «Ну, пока!»...
Я влюбился в далекое море,
Первый раз повстречав моряка!

 
 
МОРЕ

Я у моря ходил. Как нежен
Был сапфировый цвет волны.
Море жизнь вдыхало и свежесть
Даже в мертвые валуны,
Прямо в сердце врывалось силой
Красоты, бурлившей вокруг.
Но великой братской могилой
Мне представилось море вдруг.
Над водой бездонно-синей
В годы грозные, без следа,
Сколько храбрых сынов России
Похоронено навсегда!..
Говорят, что моряк не плачет,
Все же слез я сдержать не смог.
Словно брызги крови горячей
Расплескала заря у ног.
Стало сердце болью самою.
Но росло торжество ума:
Свет над морем борется с тьмою,
И пред ним отступает тьма!

МАТРОССКАЯ ЮНОСТЬ

Ночь и ветер,
В тумане прожектор луны:
Очертания скал – из тумана.
И у скал, будто вечное эхо войны,
Угрожающий шум океана...
Но пускай океанские бури сильны.
Не согнуть им в железном строю нас:
Коллективным героем
Советской страны
Стала наша матросская юность!

ПЕРВЫЙ ПОХОД

От брызг и ветра губы были солоны,
Была усталость в мускулах остра.
На палубу обрушивались волны,
Перелетали через леера.
Казался сон короче вспышки залповой.
И обостренность чувств такой была,
Что резкие звонки тревог внезапных
В ушах гремели, как колокола.
И вот тогда до головокружения
(Упорством сам похожий на волну)
Я ощутил пространство и движение...
И с той поры у моря я в плену!
И мне обидно, если вижу слабого,
Такого, что, скривив уныло рот,
В матросской жизни не увидит главного
И жалобы высказывать начнет.
Когда бушует море одичалое
И нет конца тревожности «атак»,
Как важно верить с самого начала,
Что из тебя получится моряк!

ШТОРМ

Нарастали волны громовые,
Сразу душно стало в рубке тесной:
В сильный шторм попал матрос впервые,
Заболел матрос морской болезнью,
Перенесть труднее, чем горячку,
Этот вид болезни. И встревожено
Старшина сказал ему: «На качку
Обращать вниманья не положено!»
Про себя ругая шквальный ветер,
Скрыл матрос свое недомоганье
И, собравшись с силами, ответил:
«Есть не обращать вниманья!»
И, конечно, выполнил задачу,
Хоть болезнь совсем его измучила.
Верно говорят: «Моряк не плачет!»,
Не было еще такого случая.

НОЧЬ

Вал разбежится,
до рева зол,
Всклокоченный, бесноватый,
И прогремит,
налетев на мол,
Гулко, как взрыв гранаты...
Воздух соленый
будто бы пьем,
Жадно вдыхаем ртом мы.
Ждем, когда в рупор
крикнет старпом: –
Боцман, отдать швартовы!
Если водой полубак залит,
Если волна – под ноги,
Значит, тихий причал
позади,
А впереди –
тревоги.
Сразу заставит
забыть про сон
Море ночным разбоем.
Трудно представить
большой простор
Чувствам,
мечтам,
работе!
И не представить,
чтобы в пути,
В гуще походного гула
Кто-то сказал.
глаза опустив:
– Больше
так
не могу я...
Верность Отчизне
силы придаст
Тем, кто слабеет в штормы,
Всем, кто уйдет
выполнять приказ,
Срочно
отдав швартовы!

БАРЕНЦЕВО МОРЕ

Все о вечности здесь говорит.
Здесь
веками
отчаянно-смелые,
Бьются штормы зелено-белые
В серый,
тысячелетний гранит.
Здесь
бессмертье героев
хранит
В штормовом
клокотаньи
и стоне
Флотской славы
живая история –
Обелисков
звездный гранит!

ГРУСТЬ

Любимый край мой, нежный и веселый,
Мне не забыть у дальних берегов
Среди полей задумчивые села,
Костры в лугах и песни пастухов.
Мне не забыть друзей и нашу школу
И как в тиши июльских вечеров
Мы заводили в парке радиолу
И после танцевали «Вальс цветов».
А дни идут...
На палубе эсминца
Стою сейчас. Темнеет небосклон.
Чернеют скалы. Волны вереницей
Стремительно бегут со всех сторон.
Смотрю во тьму. И знаю я, что вскоре
Опять маяк просемафорит нам.
И мы уйдем в бушующее море
По перекатным взвихренным волнам...
Любимый край мой, нежный и веселый,
Февральских нив серебряный покров,
И двор пустынный, снегом занесенный...
Как я грущу у дальних берегов!
И передаст стихов живая кратость,
Что с этой грустью радостно дружить,
Что эта грусть, похожая на радость,
Мне помогает Родине служить!

ПЕСНЯ

Катятся волны по морю,
Чайки тревожно кричат.
Где ж вы, о тихие зори,
Светлые взгляды девчат?
Ветер, холодный ветер
С нами, как лучший друг.
Светит, призывно светит
Дальний маяк Мудьюг.
Ночи без вьюжного воя
Тихие, только бы спать.
Колокол громкого боя
Грянет в тиши. И опять:
Ветер, холодный ветер
С нами, как лучший друг.
Светит, призывно светит
Дальний маяк Мудьюг.
В море среди непокоя
Робких людей не найдешь.
Каждый моряк на героя
В трудном дозоре похож.
Ветер, холодный ветер
С нами, как лучший друг.
Светит, призывно светит ,
Дальний маяк Мудьюг.
Будут еще не однажды
Танцы в саду и река,
С верною девушкой каждый
Встретит зарю... А пока:
Ветер, холодный ветер
С нами, как лучший друг.
Светит, призывно светит
Дальний маяк Мудьюг!

ДРУГУ

Скоро ты воскликнешь: «Все готово!»
Я тебя до трапа провожу.
В качестве напутственного слова
«До свиданья скорого...» – скажу.
...Раскрывая с другом поллитровки
И улыбки девушкам даря,
Встретишь ты в домашней обстановке
Юбилейный праздник Октября.
С виду ты такой молодцеватый
И всегда задумчивый такой.
Самые красивые девчата
Будут очарованы тобой.
Сколько будет ярких впечатлений!
Против них не в силах устоять,
Много стихотворных сочинений
Ты запишешь в новую тетрадь...
Ты сейчас с особым прилежаньем
Отутюжь суконку и штаны.
Все твои законные желанья
В отпуске исполниться должны.
А когда воскликнешь: «Все готово»,
Я тебя до трапа провожу,
В качестве напутственного слова
«До свиданья скорого!» – скажу.
И, тебе завидуя немножко,
Вечерами долгими опять
Буду чистить флотскую картошку
И тебя с любовью вспоминать.

ПОРТОВАЯ НОЧЬ

На снегу, как тюлени,
Лежат валуны,
Чайки плещутся в пене
Набежавшей волны.
Порт в ночи затихает,
Все закончили труд,
Огоньками мигает
Их домашний уют…
Вдруг вода загрохочет
У бортов кораблей,
Забурлит, заклокочет,
Как в кипящем котле.
И под шум стоголосый,
Пробуждаясь, опять
Будут жены матросов
Свет в домах зажигать.
Будет снова тревожен
Их полночный уют,
И взволнованно тоже .
Дети к окнам прильнут.
Знать, поэтому шквалам,
Нагоняющим жуть, вес
К заметеленным скалам
Корабли не свернуть.

МОЕ МОРЕ

Эх ты, море мое штормовое!
Как увижу я волны вокруг,
В сердце что-то проснется такое,
Что словами не выразишь вдруг.
Больно мне, если слышится рядом
Слабый плач
перепуганных птиц.
Но люблю я горящие
взгляды,
Озаренность взволнованных лиц.
Я труду научился на флоте,
И теперь на любом берегу
Без большого размаха
в работе
Я, наверное, жить не смогу...
Нет, не верю я выдумкам ложным,
Будто скучно на Севере жить.
Я в другом убежден
Невозможно
Героический край не любить!

ВЕСНА НА МОРЕ

Вьюги в скалах отзвучали
Воздух светом затопив,
Солнце брызнуло лучами;
На ликующий залив!

День пройдет – устанут pyки
Но, усталость заслонив,
Из души живые звуки
В стройный просятся мотив.

Свет луны ночами тонок,
Берег светел по ночам,
Море тихо, как котенок,
Все скребется о причал...

МАТЕРИ

Как живешь, моя добрая мать?
Что есть нового в нашем селенье?
Мне сегодня приснился опять
Дом родной, сад с густою сиренью
Помнишь зимы? Свистели тогда
Вьюги. Клен у забора качался
И, продрогнув насквозь, иногда
К нам в окно осторожно стучался.
Он, наверно, просился к теплу,
Нас увидев в просвете за шторой.
А мороз выводил по стеклу
Из серебряных нитей узоры.
Выли волки во мгле за рекой.
И однажды в такое ненастье,
Помнишь, ты говорила со мной
О большом человеческом счастье?
И недаром в дозорных ночах
Милый край от врагов охраняя,
О простых материнских речах
Я с любовью теперь вспоминаю...
Как живешь, моя добрая мать?
Что есть нового в нашем селенье?
Мне сегодня приснился опять
Дом родной, сад с густою сиренью…

ОТПУСКНОЕ

Над вокзалом – ранних звезд мерцанье.
В сердце – чувств невысказанных рой.
До свиданья, Север!
До свиданья,
Край снегов и славы боевой!
До свиданья, шторма вой и скрежет
И ночные вахты моряков
Возле каменистых побережий
С путеводным светом маяков...
Еду, еду в отпуск в Подмосковье!
И в родном селении опять
Скоро, переполненный любовью,
Обниму взволнованную мать.
В каждом доме, с радостью встречая.
Вновь соседи будут за столом
Угощать меня домашним чаем
И большим семейным пирогом.
И с законной гордостью во взоре,
Вспомнив схватки с морем штормовым,
О друзьях, оставшихся в дозоре,
Расскажу я близким и родным,
Что в краю, не знающем печали,
Где плывут поля во все концы,
Нам охрану счастья доверяли
Наши сестры,
матери,
отцы.

ВСТРЕЧА

Ветер зарю полощет
В теплой воде озер...
Привет вам, луга и рощи,
И темный сосновый бор,
И первых зарниц сверканье,
И призрачный мрак полей
С нетерпеливым ржаньем
Стреноженных лошадей!..
Вот трактор прибавил газу.
Врезая в дорогу след
Мне тракторист чумазый
Машет рукой: «Привет!»
Мычащее важное стадо
Бежит луговиной в лес.
И сердце до боли радо
Покою родимых мест.
Невольно вспомнилось море.
И я, отпускник-матрос,
Горжусь, что в морском дозоре
Бдительно вахту нес!

СОЛОВЬИ

В трудный час, когда ветер полощет зарю
В темных струях нагретых озер,
Я ищу, раздвигая руками ивняк,
Птичьи гнезда на кочках в траве...
Как тогда, соловьями затоплена ночь.
Как тогда, не шумят тополя.
А любовь не вернуть,
как нельзя отыскать
Отвихрившийся след корабля!

Соловьи, соловьи заливались, а ты
Заливалась слезами в ту ночь;
Закатился закат – закричал паровоз,
Это он на меня закричал!

Я умчался туда,
где за горным хребтом
Многогорбый старик океан,
Разрыдавшись, багровые волны-горбы
Разбивает о лбы валунов.

Да, я знаю, у многих проходит любовь,
Все проходит, проходит и жизнь,
Но не думал тогда и подумать не мог,
Что и наша любовь позади.

А когда, отслужив, воротился домой,
Безнадежно себя ощутил
Человеком, которого смыло за борт:
Знаешь, Тайка встречалась с другим!

Закатился закат. Задремало село.
Ты пришла и сказала: «Прости».
Но простить я не мог,
потому что всегда
Слишком сильно я верил тебе!

Ты сказала еще.
– Посмотри на меня!
Посмотри – мол, и мне не легко –
Я ответил, что лучше
на звезды смотреть,
Надоело смотреть на тебя!

Соловьи, соловьи
заливались, а ты
Все твердила, что любишь меня.
И, угрюмо смеясь, я не верил тебе
Так у многих проходит любовь…

В трудный час, когда ветер полощет зарю
В темных струях нагретых озер,
Птичьи гнезда ищу, раздвигая ивняк
Сам не знаю, зачем их ищу.

Это правда иль нет, соловьи, соловьи,
Это правда иль нет, тополя,
Что любовь не вернуть,
как нельзя отыскать
Отвихрившийся след корабля?

ЭЛЕГИЯ

Я помню, помню
Дождь и шум вокзала,
Большой оркестр
У мраморных колонн,
Как ты при всех
Меня поцеловала,
И как на флот
Умчался эшелон.

Не передать
Всего, что в сердце было!
Как я скучал!
Как верил я, что ждешь!
Прошло три года –
Ты меня забыла,
Остались письма –
В письмах только ложь!

Чего желать?
Что делать? Я не знаю.
Ну с кем свою
Любовь я разделю?
За ложь твою
Тебя я презираю.
Но, презирая,
Все-таки люблю...

Т. С.

Или в жизнь ворвалась вьюга,
Нежность чувств развеяв в дым,
Иль забудем друг про друга
Я с другой,
а ты – с другим?
Сочинять немного чести
Но хотел бы я мельком
Посидеть с тобою вместе
На скамье под деревцом,
И обнять тебя до боли,
Сильной грусти не стыдясь.
Так, чтоб слезы поневоле
Из твоих катились глаз.

ЛЮБОВЬ

Я брожу по дороге пустынной.
Вечер звездный, красивый такой.
Я один. А в лугу журавлином
Мой товарищ гуляет с тобой.

Так случилось, что в сумерках лета,
За дворами, где травы шумят,
Ты целуешься с ним до рассвета,
Как со мною три года назад.

Я тебя упрекать не намерен,
Если ты не расстанешься с ним.
Только жаль, что я слишком верил
Обещающим письмам твоим.

Скоро, скоро на шумном вокзале
У раскрытых железных ворот
Ты простишься со мной без печали,
Я обратно уеду на флот.

Путь матроса тревожен, но светел.
Лишь по трапу на борт поднимусь,
Освежит мою голову ветер,
И развеется горькая грусть.

Но и все ж под ветрами морскими
Еще долго опять и опять
Буду я повторять твое имя
И любимой тебя называть.

* * *

Поэт перед смертью
сквозь тайные
слезы
жалеет совсем не о том,
что скоро завянут надгробные
розы,
и люди забудут о нем,
что память о нем –
по желанью
живущих –
не выльется в мрамор и
медь...
Но горько поэту,
что в мире
цветущем
ему
после смерти
не петь...

БЕРЕЗЫ

Я люблю, когда шумят березы,
Когда листья падают с берез.
Слушаю – и набегают слезы
На глаза, отвыкшие от слез.

Все очнется в памяти невольно,
Отзовется в сердце и в крови.
Станет как-то радостно и больно,
Будто кто-то шепчет о любви.

Только чаще побеждает проза,
Словно дунет ветер хмурых дней.
Ведь шумит такая же береза
На могиле матери моей.

На войне отца убила пуля,
А у нас в деревне у оград
С ветром и с дождем шумел, как улей,
Вот такой же желтый листопад...

Русь моя, люблю твои березы!
С первых лет я с ними жил и рос.
Потому и набегают слезы
На глаза, отвыкшие от слез...

О ПРИРОДЕ

Если б деревья и ветер,
который шумит в деревьях,
Если б цветы и месяц,
который светит цветам, –
Все вдруг ушло из жизни,
остались бы только люди,
Я и при коммунизме
не согласился б жить!

ВСПОМНИЛОСЬ МОРЕ

Крыша. Над крышей луна.
Пруд Над прудом бузина.
Тихо. И в тишине
Вспомнилось море мне.
Здесь бестревожно.
А там,
В хмуром дозоре ночном,
Может, сейчас морякам
Сыгран внезапный подъем.
Тополь Ограда. Скамья.
Пташек неровный полет…
Скоро из отпуска
Снова уеду на флот.
Я расскажу, как у нас
Дружным звеном из ворот
С радостью в утренний час
В поле выходит народ.
Я в чистоте берегу
Гордое званье «матрос»,
Я разлюбить не смогу
Край, где родился и рос.
Крыша. Над крышей луна.
Пруд. Над прудом бузина...
С детства мне дорог такой
Родины светлый покой.

ВОСПОМИНАНИЕ

Брату

Помню, луна смотрела в окно.
Роса блестела на ветке.
Помню, мы брали в ларьке вино
И после пили в беседке.

Ты говорил, что покинешь дом,
Что жизнь у тебя в тумане,
Словно в прошлом, играл потом
«Вальс цветов» на баяне.

Помню я дождь и грязь на дворе,
Вечер темный, беззвездный,
Собака лаяла в конуре
И глухо шумели сосны...

ПОЙ, ТОВАРИЩ...

Пой нашу песню, пой,
Славный товарищ мой.
Снова душа поет,
Если идти в поход.
Пой, мой товарищ, пой!

Короток наш досуг,
Нету тревог... А вдруг?
Будь начеку, моряк,
Знай, что не дремлет враг.
Короток наш досуг.

Сердце не тронет грусть.
Служба сурова? Пусть!
Если моряк поет,
Если он любит флот,
Сердце не тронет грусть.

Пой нашу песню, пой,
Славный товарищ мой.
Если душа поет,
Значит, идем в поход!
Пой, мой товарищ, пой!

СЕВЕРНАЯ БЕРЕЗА

Есть на севере береза,
Что стоит среди камней.
Побелели от мороза
Ветви черные на ней.
На морские перекрестки
В голубой дрожащей мгле
Смотрит пристально березка,
Чуть качаясь на скале.
Так ей хочется «Счастливо!»
Прошептать судам вослед
Но в просторе молчаливом
Кораблей все нет и нет...
Спят морские перекрестки,
Лишь прибой гремит во мгле.
Грустно маленькой березке
На обветренной скале.

РОДНОЕ МОРЕ

Я жил у моря с самого рожденья.
И с той поры, когда мальчишкой был,
С неотразимым чувством восхищенья
Я безотчетно море полюбил.

Любил я свист кочующего шторма,
Картавых птиц над дюнами любил.
И говор волн подслушивал упорно,
И между дюн мечтательно бродил.

Влекли меня матросские дороги
С их штормовой романтикой.
И вот Районный военком, седой и строгий,
Мне коротко сказал: «Пойдешь на флот!»

Любить устав, не требовать покоя,
В суровых буднях мужественным быть –
Не то, что слушать музыку прибоя
И между дюн мечтательно бродить.

Высокий смысл служения Отчизне
Зовет на подвиг смелые сердца.
И очень скоро пафос флотской жизни
Мне близким стал и ясным до конца.

Большое счастье выпало на долю
Неповторимой юности моей:
Мне по душе все радости и боли,
И все тревоги, связанные с ней!

...Над морем ночь.
Не слышно звуков горна,
Лишь громы волн отчетливо слышны.
И неумолчный трубный голос шторма
Мне навевает радостные сны...

В ПОХОДЕ

В широких щелях утеса
Птицы спешат укрыться.
С воем многоголосым
Шторм возле скал ярится.
Слепо во мглу непроглядную
Брызгами бьет, как пулями,
И волны колются надвое
Эсминца стальными скулами.
В походе мужают люди,
Суровы их лица страстные.
Зрачками стволов орудия
Уставились В даль ненастную.

СЕРДЦЕ ГЕРОЯ

Спит герой у холодного моря,
Где о подвиге слава родилась.
Словно мать, затаившая горе,
Над могилой березка склонилась.

И под этой березкою низкой
При торжественных гимнах прибоя
Будто светит звездой с обелиска
Неумершее сердце героя.

Это сердце под ношею горя
Было чистым, как солнце в кристалле.
В этом сердце сильнее, чем в море,
Гнев и ярость в бою закипали.

Ничего нет врага ненавистней!
Тот, кто смело врагов истребляет,
Никогда не уходит из жизни,
Если даже в бою погибает!

И у моря холодного близко,
Как маяк, негасимой звездою
Будет вечно светить с обелиска
Неумершее сердце героя.

МОРЕ

Морской простор необычаен:
И с ураганною тоской,
И с громом волн, и с криком
чаек
Непобедим простор морской!
Куда поплыл, кораблик утлый?
Иль самого себя не жаль –
Недолго ярким перламутром
Играет солнечная даль...
Вот он растет, растет из дыма,
Из грома, ветра и тоски
Девятый вал непобедимый
И ни души кругом, ни зги.
И вот он, сердце леденящий,
Летит на мачты, на тебя
Громогрохочущий, кипящий,
Все сокрушая и губя!
В большой беде
матросы-братья.
Кто их любил? Кто их ласкал?
Вот-вот послышатся проклятья
Матросов, гибнущих у скал.
Сигнал «Спасите наши души!»
Кто знает, слышит ли земля?
Средь грома волн,
вдали от суши
Ужасна гибель корабля...
И все же он необычаен
Не только гибелью, – и вот
И громом волн, и криком чаек
Он все зовет тебя, зовет,
Зовет на бой, зовет на волю,
Зовет в сто тысяч голосов,
И вот кому-то в тихом поле
Не даст покоя этот зов,
И кто-то смелый, беспокойный
Услышит зов – рванется в путь,
С достойным встретится
достойный, –
Вот где она, морская суть...

ЖЕЛАНИЕ

Как центростремительная сила,
Открывая всей земли красу,
Жизнь меня по Северу носила
И по рынкам знойного Чор-су.

Нахлобучив мичманку на брови,
Шел в кино, в контору, на причал:
Полный свежей юношеской крови,
Вновь куда хотел, туда и мчал!

Та пора с ее стихийной силой
Встала в ряд положенных потерь.
И порою мне того, что было,
Не хватает в том, что есть теперь.

Но от грустных слов
мне рот воротит:
Тот глубинный пламень есть в душе,
Что всегда горит во мне и бродит,
Словно хмель в наполненном ковше.

Я хочу, чтоб времени фарватер
Не оставив где-то в стороне,
Жизнь промчалась, как торпедный катер
Мчит навстречу взмыленной волне!

ГЕРОЙ

Снова к горлу приставив штык,
Продолжает фашист допрос.
Снова в этот жестокий миг,
Стиснув зубы, молчит матрос!
Скрывший волей жестокость мук
Взгляд лишь ненависть означал,
И, не выдержав взгляда, вдруг: –
Сжечь его! – фашист закричал.
Злые тени сползали с крыш,
Мгла моталась во все края.
Гневный голос прорезал тишь: –
Отомстите... друзья!
И когда моряки в село
Ворвались сквозь огонь и смерть,
О, как яростно и тяжело
На врагов обрушилась месть!
Горько было: погиб герой.
И по-воински как с родным,
С обнаженною головой
Каждый молча простился с ним.
Все друзьям рассказал о нем
Лучше слов и любых примет
Обожженный с краев огнем
Комсомольский его билет!
Над могилою у берез,
Где так ласков русский пейзаж,
Баянист, не скрывая слез,
Сыграл похоронный марш!
А когда, будто кровь с земли,
Встало утро в красных лучах,
Моряки из села ушли
С пулеметами на плечах.
Плакал ветер над пеплом нив,
А матросы спешили в бой
С гневным сердцем. Каждый
из них
Был таким же, как тот герой.

ВЕТЕР С НЕВЫ

Я помню холодный ветер с Невы
И грустный наклон твоей головы.
Я помню умчавший тебя трамвай,
В который вошла ты, сказав:
«Прощай!» Свидание в прошлом теперь...
Но ты Все входишь хозяйкой в мои
мечты. Любовь, а не брызги речной
синевы Принес мне холодный ветер
с Невы!

НА РЕЙДЕ

С борта трос протянут к бочке.
Волны сквозь туманный чад,
Как рифмованные строчки,
Мелодически звучат.
Нас далекий
Ждет путь,
Ждут тревоги,
Волн круть!
И уже, поставив точку
Мелодичности волны,
Расколола, грохнув, бочка
Сизый призрак тишины.
Налетает_
Вдруг норд,
Ударяет
Лбом в борт!..
Эй вы, штормы!
Всколыхните
Моря зыбистую грудь!
Много радостных событий
Обещает трудный путь.
Снег на кручах,
Волн рев,
Небо в тучах –
Наш кров!

ЮНОСТЬ БОЕВАЯ

Норд-осты проносятся с ревом
Над вымпелом корабля.
Запомнится трудной, суровой
Походная юность моя.

Пусть часто натружено тело –
Моряк не привык унывать.
Всю важность матросского дела
Он сердцем умеет понять.

Куется на флоте и смелость,
И дерзость в полете идей.
Я знаю и верю, что юность
Проходит, как следует ей.

И силу готов без остатка
В военную службу вложить.
Матросские будни – зарядка
На всю беспокойную жизнь.

Ведь юность моя боевая
В цеха трудовые придет,
Преграды в пути побеждая,
В года коммунизма войдет.

Счастливейшее из поколений –
Назвали не зря нас таким.
Завет, что оставил нам Ленин,
Мы жизнью своей воплотим.

МОРЕ

Вечно в движении, вечно волна
(Шумны просторы морские), –
Лишь человеку покорна она,
Сила суровой стихии.
К морю нельзя равнодушным быть.
Если, настойчиво споря,
Ты говоришь: «Не могу любить!» –
Значит, боишься моря!

В ДОЗОРЕ

Визирщики
пощады не давали
Своим
молящим отдыха
глазам,
Акустиков, мы знали, сон не свалит!..
В пути
никто
не повстречался нам.
Одни лишь волны
буйно
под ветрами
Со всех сторон –
куда ни погляди –
Ходили,
словно мускулы,
буграми
По океанской
выпуклой груди.
И быть беспечным
просто невозможно
Среди морских
загадочных дорог,
В дозоре путь
бывает
бестревожным,
Но не бывает
думы
без
тревог!

МОРСКАЯ СЛУЖБА

Все вы привыкли
к слову «аврал»,
Это по духу то же,
Что и могучий девятый вал...
Ну, а на штиль
похоже
Что-нибудь в жизни,
которой флот
Славит себя в народе?
Не замирала
и не замрет
Трудная жизнь на флоте.
В том и романтика
без прикрас,
Что до конца от начала
В буднях горячих
служба у нас
Вся, как порыв аврала!

ДАЛЬНОМЕРЩИКИ

Дальномерный пост качает сильно,
Хоть волна подчас и небольшая.
Сколько раз в походах
Многомилйшх
Эта качка отдыха лишила,
Выводила просто из терпенья.
Мы, конечно, ей сопротивлялись
И, ругаясь: «Вот еще мученье!»,
Над собой шутили и смеялись
И опять
во все глаза глядели
Сквозь систему линз
в морские дали.
Моряки дистанцию до цели
Комендорам точную давали...
Только так,
как требуют уставы,
На отлично действуя –
не меньше,
Можно подтвердить на деле
право
Гордо называться «дальномерщик»!

МОРЕ

Ветер. Волны с пеной…
У множества поколений
Море было ареной
Кровопролитных сражений
Море врагов скрывало
В черной пучине стылой,
Многим героям стало
Вечной братской могилой.
До сих пор, коченея,
Трупы судов разбитых
На берегах чернеют,
Тиной морской покрыты
В сумраке вод дремлют,
Жертв поджидая, мины.
Но неизбежно время
Полной победы мира!
Люди, отвергнув войны,
Морем в разные страны
Будут водить спокойно
Мирных судов караваны.
Там, где снаряды с воем
Вдруг начинают рваться,
Выстрелы зверобоев
Будут лишь раздаваться.
Да прогремят залпы
Шторма в морском
просторе..
Мир утвердится прочно
И на земле, и на море!

ГОРДОСТЬ

Море с громом, и метелью,
И с утесами во мраке –
Вечно будет колыбелью
Флотской силы и отваги.
Отступают огорченья,
Новым чувствам повинуясь.
Остается убежденье,
Что не зря проходит юность.
Остается только гордость
За суровость жизни цельной,
За товарищей, за годность
К трудной службе корабельной!

МАТРОССКИЙ БУШЛАТ

Я много увидеть хотел –
Манила романтика в дали.
Я, помню, от счастья робел,
Когда мне бушлат выдавали.
Все мысли, все чувства мои
Охвачены гордостью были.
Я знал, что матросы в бои
В таких же бушлатах ходили,
И храбро в дыму и огне
Громили врагов по приказу...
Одел я бушлат и во мне
Вдруг силы прибавилось сразу,
Я вдумчивей стал и скромней,
Покончив с ребяческим нравом:
С друзьями я был наравне,
И с флотским сдружился уставом.
Пусть брызги в лицо, словно град,
Пусть море грохочет у борта.
Меня укрывает бушлат
От брызг и от натиска норда.
На вахте ли в море стою,
Иль в город иду в увольненье, –
Всегда, как на юность свою,
Смотрю на него с уваженьем.

Я ТЕБЯ ЦЕЛОВАЛ

Я тебя целовал сквозь слезы.
Только ты не видела слез,
Потому, что сырой и темной
Была осенняя ночь.

По земле проносились листья,
А по морю – за штормом шторм,
Эти листья тебе остались,
Эти штормы достались мне.

Широко, отрешенно, грозно
Бились волны со всех сторон,
Но порой затихало море
И светилась заря во мгле.

Я подумал, что часто к морю
Ты приходишь и ждешь меня,
И от этой счастливой мысли
Будто солнце в душе зажглось!

Пусть тебе штормовые стоны
Выражают мою печаль,
А надежду мою и верность
Выражает заря во мгле...

ЮНОСТЬ

Было мне девятнадцать
с немногим,
Был я в рощи и реки влюблен,
В час, когда приготовясь к дороге,
Я стоял у вокзальных колонн.
А потом – за гранитною
кромкой
Волны бурные.
Северный порт. –
Здравствуй, море, –
сказал я негромко,
И по трапу поднялся на борт.
Здесь, где руки мозолят тросы,
Шторм свирепствует, жизням
грозя,
Я увидел, что слово «матросы»
Не напрасно звучит, как
«друзья».
И, бывало, в посту
Дальномерном
Я о юности думал своей,
Что она не из громких, наверно,
Но проходит, как следует ей.
Близок день, штормовые качели
Испытают другого. А я
Получу обходной... Неужели
Тем и кончишься, юность моя?
Не представлю я, чтобы ушла
ты,
За собой не оставив следа.
Как сейчас под матросским
бушлатом,
Сердце, трепетно бейся всегда.

УТРО НА МОРЕ

I

Как хорошо! Ты посмотри!
В ущелье белый пар клубится,
На крыльях носят свет зари
Перелетающие птицы.
Соединясь в живой узор,
Бежит по морю рябь от ветра,
Калейдоскопом брызг и света
Сверкает моря горизонт. if
Вчера там солнце утонуло,
Сегодня выплыло – и вдруг,
Гляди, нам снова протянуло
Лучи, как сотни добрых рук.

II

Проснись с утра,
со свежестью во взоре
Навстречу морю окна отвори!
Взгляни туда, где в ветреном просторе
Играют волны в отблесках зари.
Пусть не заметишь в море перемены,
Но ты поймешь, как празднично оно.
Бурлит прибой под шапкой белой пены,
Как дорогое красное вино!
А на скале, у самого обрыва,
Роняя в море призрачную тень,
Так и застыл в восторге молчаливом
Настороженный северный олень.
Заря в разгаре –
как она прекрасна!
И там, где парус реет над волной,
Встречая день, мечтательно и страстно
Поет о счастье голос молодой!

СЧАСТЬЕ

Если зорче смотришь в затемь
И волнение в груди,
Значит, тихий берег сзади,
Море, буря – впереди...

Я люблю луга и рощи
И желанием горю
Вновь увидеть, как полощет
Ветер в озере зарю,

Как сову на сером стоге,
Ивняки, березняки
Освещают вдруг с дороги
Светом фар грузовики...

Всей душой к суровой службе,
К морю хрупкому привык,
Только верность прежней дружбе
Не утратил ни на миг.

Не утратил, не утрачу
Тягу в отчие края.
Просто шире и богаче
Стала молодость моя.

Счастлив я. И понимаю,
Что иначе мне не жить,
Что всегда родному краю
Верно буду я служить!

МОРЕ

В базу лодка вернулась с ученья,
Ночь. Не бывает светлее ночей.
Даже на небе беззвездном свеченье
от корабельных огней,

Море... Да разве вдали от него мне
Скучным покажется пройденный путь?
Шепчет волна набежавшая: «Помни!»
Чайка, как другу, кричит: «Не забудь!»

Руку мою пожимают матросы.
В бурях не дрогнула дружба у нас.
Даже лиловый дымок папиросы
Может о многом напомнить сейчас.

И не хочу я, чтоб тихой да гладкой
Речкою новые дни полились.
Флотская служба отличной зарядкой
Стала за всю беспокойную жизнь.

...Выше взметнулся прибой под скалою,
Что-то знакомое в гуле тая...
Ой ты, суровое, нежное, злое
Море полярное – песня моя!

ДОЛГ

Я люблю луга и рощи
И давно мечтой горю
Вновь увидеть, как полощет
Ветер в озере зарю.
Но меня чеканным шагом
На корабль ведет и в полк
Развернувшееся флагом
Слово молодости: долг!
Не грущу о том, что где-то
Луг цветет и зреет рожь.
Да простит меня за это !
Край родных полей и рощ!
Для меня так много значат
Флот и новые края.
Ярче, шире и богаче
Стала молодость моя!

ТЫ С КОРАБЛЕМ ПРОЩАЛАСЬ...

С улыбкой на лице и со слезами
Осталась ты на пристани морской
И снова шторм играет парусами
И всей моей любовью и тоской!

Я уношусь куда-то в мирозданье,
Я зарываюсь в бурю, как баклан, –
За вечный стон, за вечное рыданье
Я полюбил жестокий океан.

Я полюбил чужой полярный город
И вновь к нему из странствия вернусь
За то, что он испытывает холод,
За то, что он испытывает грусть,

За то, что он наполнен голосами,
За то, что там к печали и добру
С улыбкой на лице и со слезами
Ты с кораблем прощалась на ветру...

ДОЛГ

Холодный шум ночного океана,
Незримые дороги кораблей...
Я вижу земляничную поляну.
Над той поляной – крики журавлей.
Родимый край мой!
В грезах или в росах,
В туманах ночи и в сиянье дня,
И в пору жатвы, и на сенокосах
Ты с детства завораживал меня.
А дни идут...
Над палубой эсминца
Качается свинцовый небосклон.
А волны, волны, волны
вереницами
Стремительно бегут со всех сторон.
И там, где сила духа на пределе,
Где шторм встает преградой
кораблю,
Я должен, должен доказать на
деле,
Что сердцем всем я Родину
люблю.

ВЫЙДУ С ДРУГОМ НА ЮТ

Дальний свет маяка,
голубей, голубей.
Лишь тревоги да бури с тобой.
Выйду с другом на ют,
Посмотрю, как бегут,
Буйно волны бегут за кормой.
Ночь и ветер,
в тумане – прожектор луны,
Скалы, словно морской караул.
И у скал, будто вечное эхо войны,
Океанский немолкнущий гул.
Знаю, юность пройдет
в этих далях у скал.
За собою в родные края
Мне ее не вернуть...
Так нельзя отыскать
Отвихрившийся след корабля.
Что жалеть?
Не пройдет она,
как порожняк,
Тупиком не обманет в пути.
Нынче ходят в дозоры,
равняясь на флаг,
После – с нею,
как с флагом, идти!
Дальний свет маяка,
голубей, голубей.
Лишь тревоги да бури с тобой.
Выйду с другом на ют,
Посмотрю, как бегут,
Буйно волны бегут за кормой.

ЭЛЕГИЯ

Стукнул по карману – не звенит.
Стукнул по другому – не слыхать.
В тихий свой, таинственный зенит
Полетели мысли отдыхать.

Но очнусь и выйду за порог
И пойду на ветер, на откос
О печали пройденных дорог
Шелестеть остатками волос.

Память отбивается от рук,
Молодость уходит из-под ног,
Солнышко описывает круг –
Жизненный отсчитывает срок.

Стукну по карману – не звенит.
Стукну по другому – не слыхать.
Если только буду знаменит,
To поеду в Ялту отдыхать...

* * *

Я устал от зимних помрачений
Штормовых отчаянных морей.
Вспомню я о тихой, о вечерней,
О далекой родине моей!

Там, мечтая видимо о чуде,
Ходит в поле бабка с батожком,
И на пристань двигаются люди
На конях, в телегах и пешком.

Там большие избы над рекою.
Там любой готов наверняка
За отчизну, полную покоя,
Умереть от выстрела врага!

О вине подумаю, о хлебе,
О птенцах, собравшихся в полет
О земле подумаю, о небе
И о том, что все это пройдет,

И о том подумаю, что все же
Нас кому-то очень будет жаль.
И опять, веселый и хороший,
Я умчусь в березовую даль...

МАЧТЫ

В Д Коркину

Созерцаю ли звезды над бездной
С человеческой вечной тоской,
Воцаряюсь ли в рубке железной
За штурвалом над бездной морской, –

Все я верю, воспрянувши духом,
В грозовое свое бытие
И не верю настойчивым слухам,
Будто все перейдет в забытье.

Будто все начинаем без страха,
А кончаем в назначенный час
Тем, что траурной музыкой Баха
Провожают товарищи нас.

Это кажется мне невозможным.
Все мне кажется – нет забытья!
Все я верю, как мачтам надежным,
И делам, и мечтам бытия.

Block title

Поиск

Произведения

Статьи


Snegirev Corp © 2019
Яндекс.Метрика