Главная
 
Библиотека поэзии СнегиреваВторник, 23.07.2019, 21:58



Приветствую Вас Гость | RSS
Главная
Авторы

 

Саша Черный

  Книга первая "Сатиры"

              (1910) 



          Провинция

 
 
Бульвары

Праздник. Франты гимназисты
Занимают все скамейки.
Снова тополи душисты,
Снова влюбчивы еврейки.

Пусть экзамены вернулись...
На тенистые бульвары,
Как и прежде потянулись
Пары,пары,пары,пары...

Господа семинаристы
Голосисты и смешливы
Но бонтонны гимназисты
И вдвойне красноречивы.

Назначают час свиданья,
Просят "веточку сирени",
Давят руки на прощанье
И вздыхают,как тюлени.

Ад'ютантик благовонный
Увлечен усатой дамой.
Слышен голос заглушенный:
"ах,не будьте столь упрямой!"

Обещает,о,конечно,
Даже кошки и собачки
Кое в чем не безупречны
После долгой зимней спячки...

Три акцизника портнихе
Отпускают комплименты.
Та бежит и шепчет тихо:
"а еще интеллигенты!"

Губернатор едет к тете.
Нежны кремовые брюки.
Пристяжная на отлете
Вытанцовывает штуки.

А в соседнем переулке
Тишина,и лень,и дрема.
Все живое на прогулке,
И одни старушки дома.

 
Садик.домик чуть заметен.
На скамье у старой ели
В упоеньи новых сплетен
Две седые балаболки.

"шмит к серовой влез в окошко...
А еще интеллигенты!
Ночью,к девушке,как кошка...
Современные...студенты!"

1908

 
 
 
Священная собственность

Беседка теснее скворешни.
Темны запыленные листья.
Блестят наливные черешни...
Приходит дородная христя,
Приносит бутылку наливки,
Грибы,и малину,и сливки.

В поднос упираются дерзко
Преступно-прекрасные формы.
Смущенно,и робко,и мерзко
Уперлись глазами в забор мы...
Забыли грибы и бутылку,
И кровь приливает к затылку.

"садитесь,христина петровна!"-
Потупясь,мы к ней обратились
(все трое в нее поголовно
Давно уже насмерть влюбились),
Но молча косится четвертый:
Причины особого сорта...

Хозяин беседки и христи,
Наливки,и сливок,и сада
Сжимает задумчиво кисти,
А в сердце вползает досада:
"ах,ешьте грибы и малину
И только оставьте христину!"

1908

 
 
 
На славном посту

Фельетонист вз'ерошенный
Засунул в рот перо.
На нем халат изношенный
И шляпа болеро...

Чем в следующем номере
Заполнить сотню строк?
Зимою жизнь в житомире
Сонлива,как сурок.

Живет перепечатками,
Газета- инвалид
И только опечатками
Порой развеселит.

Не трогай полицмейстера,
Духовных и крестьян,
Чиновников,брандмейстера,
Торговцев и дворян,

Султана,предводителя,
Толстого и руссо,
Адама-прародителя
И даже клемансо...

Ах,жизнь полна суровости,
Заплачешь над судьбой:
Единственные новости-
Парад и мордобой!

Фельетонист вз'ерошенный,
Терзает болеро:
Парад- сюжет изношенный,
А мордобой -старо!

1908

 
 
 
При лампе

Три экстерна болтают руками,
А студент-оппонент
На диван завалился с носками,
Говорит,говорит,говорит...

Первый видит спасенье в природе,
Но второй потрясая икрой,
Уверяет,что- только в народе.
Третий-в книгах и личной свободе,
А студент возражает всем трем.

Лазарь Розенберг, рыжий и гибкий,
В стороне,на окне,
К дине блюм наклонился с улыбкой.
В их сердцах ангел страсти на скрипке
В первый раз вдохновенно играл.

В окна первые звезды мигали.
Лез жасмин из куртин.
Дина нежилась в маминой шали,
А у лазаря зубы стучали
От любви, от великой любви!..

Звонко пробило четверть второго-
И студент-оппонент
Приступил,горячась до смешного,
К разделению шара земного.
Остальные устало молчали.

Дым табачный и свежесть ночная...
В стороне,на окне,
Разметалась забытая шаль,как больная,
И служанка внесла,на ходу засыпая,
Шестой самовар...

1908

 
 
 
Ранним утром

Утро. В парке-песнь кукушкина.
Заперт сельтерский киоск.
Рядом памятничек пушкина,
У подножья-пьяный в лоск:

Поудобнее притулится,
Посидит и упадет...
За оградой вьется улица,
А на улице народ:

Две дворянки,мама с дочкою,
Ковыляет на базар;
Водовоз,привстав над бочкою,
Мчится,словно на пожар;

Пристав с шашкою под мышкою,
Две свиньи,ветеринар.
Через час-"приготовишкою"
Оживляется бульвар.

Сколько их,смешных и маленьких,
И какой сановный вид!
Вон толстяк в галошах-валенках
Ест свой завтрак и сопит.

Два-друг дружку лупят ранцами,
Третий книжки растерял,
И за это "оборванцами"
Встречный поп их обругал.

Солнце реет над березами.
Воздух чист,как серебро.
Тарахтит за водовозами
Беспокойное ведро.

На кентаврах раскоряченных
Прокатил архиерей,
По ошибке,страхом схваченный,
Низко шапку снял еврей.

С визгом пес пронесся мнительный-
"гицель" выехал на лов.
Бочки.запах подозрительный
Об'ясняет все без слов.

Жизнь все ярче разгорается;
Двух старушек в часть ведут,
В парке кто-то надрывается-
Вероятно,морду бьют.

Тьма,как будто в полинезии...
И отлично!боже мой,
Разве мало здесь поэзии,
Самобытной и родной?!

1909


 
 
Лошади

Четыре кавалера
Дежурят возле сквера,
Но вера не идет.

Друзья от скуки судят
Бока ее и груди,
Ресницы и живот.

"невредная блондинка!"
-"н-да-с,девочка с начинкой..."
-"жаль только не того-с!"

-"шалишь, а та интрижка
С двоюродным братишкой?"
-"ну,это,брат,вопрос".

Вдали мелькнула вера.
Четыре кавалера
С изяществом стрекоз

Галантно подлетели
И сразу прямо к цели:
"как спали,хорошо-с?"

-"а к вам, ха-ха,в окошко
Стучалась ночью кошка..."
-"с усами...ха-ха-ха!"

Краснеет вера густо
И шепчет:"будь вам пусто!
Какая чепуха..."

Подходит пятый лихо
И спрашивает тихо:
Ну,как дела,друзья?"

Смеясь, шепнул четвертый:
Морочит хуже черта-
Пока еще нельзя".

-"смотри... скрывать негоже!
Я в очереди тоже..."
-"само собой,мой друг".

Пять форменных фуражек
И десять глупых ляжек
Замкнули веру в круг.

1910

 
 
 
 
Из гимназических воспоминаний

Пансионеры дремлют у стены
(их место-только злость и зависть прочим).
Стена-спасенье гимназической спины:
Приткнулся,и часы уже короче.

Но остальным,увы,как тяжело:
Переминаются,вздыхают,как тюлени,
И чтоб немножко тело отошло,
Становятся громоздко на колени.

Инспектор в центре.левый глаз устал-
Косится правым.некогда молиться!
Заметить надо тех,кто слишком вял,
И тех,кто не успел еще явиться.

На цыпочках к нему спешит с мольбой
Взволнованный малыш-приготовишка
(ужели смайлс не властен над тобой?!):
"позвольте выйти!" бедная мартышка...

Лишь за порог-все громче и скорей
До коридора добежал вприпрыжку.
И злится надзиратель у дверей,
Его фамилию записывая в книжку.

На правом клиросе серебряный тенор
Солирует,как звонкий вешний ветер.
Альты за нотами,чтоб не увидел хор,
Поспешно пожирают "GаLа ретеR".

Но гимназистки молятся до слез
Под желчным оком красной классной дамы,
Изящные,как купы белых роз,
Несложные и нежные,как гаммы.

Порой лишь быстрый и лукавый глаз
Перемигнется с миловидным басом:
И рявкнет яростней воспламененный бас,
Условленный томим до боли часом.

Директор-бритый, дряхленький кащей-
На левом клиросе увлекся разговором.
В косые нити солнечных лучей
Вплыл сизый дым и плавился над хором.

Усталость дует ласково в глаза.
Хор все торопится-скорей,скорей,скорее...
Кружатся стены,пол и образа,
И грузные слоны сидят на шее.

1910

 
 
 
Первая любовь

Куприну

Из-за забора вылезла луна
И нагло села на крутую крышу.
С надеждой, верой и любовью слышу.
Как запирают ставни у окна.
Луна!

О,томный шорох темных тополей,
И спелых груш наивно-детский запах!
Любовь сжимает сердце в цепких лапах,
И яблони смеются вдоль аллей.
Смелей!

Ты там,как мышь,притихла в тишине?
Не взвизгивает дверь пустынного балкона,
Белея и шумя волнами балахона,
Ты проскользнешь,как бабочка,ко мне,
В огне...

Да,дверь поет.дождался,наконец.
А впрочем хрип,и кашель,и сморканье,
И толстых ног чужие очертанья-
Все говорит,что это твой отец.
Конец.

О,носорог!он смотрит на луну,
Скребет бока,живот и поясницу
И придавив до плача половицу,
Икотой нарушает тишину.
Ну-ну...

Потом в туфлях спустился в сонный сад,
В аллеях яблоки опавшие сбирает,
Их с чавканьем и хрустом пожирает
И в тьму впирает близорукий взгляд.
Назад!

К стволу с отчаяньем и гневом я приник.
Застыл. молчу.а в сердце кастаньеты...
Ты спишь,любимая?конечно,нет ответа,
И не уходит медленный старик-
Привык!

Мечтает...гад!садится на скамью...
Вокруг забор,а на заборе пики.
Ужель застряну и в бессильном крике
Свою любовь и злобу изолью?!
Плюю...

Луна струит серебряную пыль.
Светло.прости!..в тоске пе-ре-ле-за-ю,
Твои глаза заочно ло-бы-за-ю
И с тррреском рву штанину о костыль.
Рахиль!

Как мамонт бешеный,влачился я,хромой.
На улицах луна и кружево каштанов...
Будь проклята любовь вблизи отцов тиранов!
Кто утолит сегодня голод мой?
Домой!..

1910

 
 
 
На музыкальной репетиции

Склонив хребет, галантный дирижер
Талантливо гребет обеими руками,-
То сдержит оком бешеный напор,
То вдруг в падучей изойдет толчками...

Кургузый добросовестный флейтист,
Скосив глаза,поплевывает в дудку.
Впиваясь в скрипку,
Тоненький,как глист,
Визжит скрипач,прижав пюпитр к желудку.

Девица-страус,сжав виолончель,
Ключицами прилипла страстно к грифу
И,бесконечную наяривая трель,
Все локтем ерзает по кремовому лифу.

За фисгармонией унылый господин
Рычит,гудит и испускает вздохи,
А пианистка вдруг без видимых причин,
Куда-то вверх полезла в суматохе.

Перед трюмо расселся местный лев,
Сияя парфюмерною улыбкой,-
Вокруг колье из драгоценных дев
Шуршит волной томительной и гибкой...

А рядом чья-то меRе,в избытке чувств,
Вздыхая,пудрит нос,горящий цветом мака:
"ах,музыка,искусство из искусств,
Безумно помогает в смысле брака!.."

1910   Вильна

 
 
 
Праздник

Генерал от водки,
Управитель акцизами,
С бакенбардами сизыми,
На новой пролетке,
Прямой,как верста,-
Спешит губернатора сухо поздравить
С воскресеньем христа.

То-то будет выпито.

Полицмейстер напыженный,
В регалиях с бантами,
Ругает коней арестантами.
А кучер пристыженный
Лупцует пристяжку с хвоста.
Вперед на кляче подстриженной
Помаялся стражник с поста...
Спешат губернатора лихо поздравить
С воскресеньем христа.

То-то будет выпито.

Директор гимназии,
Ради парадной оказии
На коленях держа треуголку
И фуражкой лысину скрыв,
На кривой одноколке,
Чуть жив,
Спускается в страхе с моста.
Спешит губернатора скромно поздравить
С воскресеньем христа.

То-то будет выпито.

Разгар кутерьмы!
В наемной лоханке
Промчался начальник тюрьмы.
Следом-директор казенного банка,
За ним предводитель дворянства
В роскошном убранстве,
С ключами ниже спины.
Белеют штаны.
Сомкнуты гордо уста.
Спешат губернатора дружно поздравить
С воскресеньем христа.

То-то будет выпито!

1910

 
 
 
Уездный город Болхов

На одерской площади понурые одры,
Понурые лари и понурые крестьяне.
Вкруг одерской площади груды пестрой рвани:
Номера,лабазы и постоялые дворы.
Воняет кожей,рыбой и клеем.
Машина в трактире хрипло сипит.

Пыль кружит по улице и забивает рот,
В'едается в глаза,клеймит лицо и ворот.
Заборы- заборы-заборы-заборы.
Мостки,пустыри и пыльный репей.

Коринфские колонны облупленной семьей
Поддерживают кров "мещанской богадельни".
Средь нищенских домов упорно и бесцельно
Угрюмо-пьяный чуйка воюет со скамьей.
Сквозь мутные стекла мерцают божницы.
Два стражника мчатся куда-то в карьер.

Двадцать пять церквей пестрят со всех сторон.
Лиловые,и желтые,и белые в полоску.
Дева у окна скребет перстом прическу.
В небе караван тоскующих ворон.
Воняет клеем,пылью и кожей.
Стемнело.день умер.куда бы пойти?..

На горе бомондное гулянье в "городке":
Извилистые ухари в драконовых
И вспухшие от сна кожевницы в корсетах
Ползут кольцом вкруг "музыки", как стая мух
В горшке.
Кларнет и гобой отстают от литавров.
"как ночь -то лунаста!"-"лобзаться вкусней!"-

А внизу за гривенник волшебный новый яд-
Серьезная толпа застыла пред экраном:
"карнавал в венеции", "любовник под диваном".
Шелушат подсолнухи,вздыхают и кряхтят...
Мальчишки прильнули к щелкам забора.
Два стражника мчатся куда-то в карьер.

1914




Block title

Поиск

Произведения

Статьи


Snegirev Corp © 2019
Яндекс.Метрика