Главная
 
Библиотека поэзии СнегирёваПонедельник, 04.07.2022, 03:23



Приветствую Вас Гость | RSS
Главная
Авторы

 

Посвящения Владимиру Высоцкому

 
Б.Ахмадулина

Твой случай таков, что мужи этих мест и предместий
Белее Офелии бродят с безумьем во взоре.
Нам, виды видавшим, ответствуй, как деве прелестной:
Так быть или как? Что решил ты в своем Эльсиноре?

Пусть каждый в своем Эльсиноре решает, как может,
Дарующий радость -- ты щедрый даритель страданья.
Но Дании всякой нам данной тот славу умножит,
Кто подданных душу возвысит до слез, до страданья, рыданья.

Спасение в том, что сумели собраться на площадь
Не сборищем сброда, спешащим глазеть на Нерона,
А стройным собором собратьев, отринувших пошлость.
Народ невредим, если боль о певце всенародна.

Народ, народившись, не неуч, он ныне и присно
Не слушатель вздора и не собиратель вещицы.
Певца обожая, расплачемся, -- доблестна тризна.
Быть или не быть -- вот вопрос, как нам быть. Не взыщите.

Люблю и хвалю, не отвергшего смертную чашу.
В обнимку уходим все дальше, все выше и чище.
Не скряги -- не жаль, что сердца разбиваются наши,
Лишь так справедливо, ведь если не наши, то чьи же?

начало августа 1980
 

   Никита Высоцкий

Пророков нет в отечестве моем,
А вот теперь ушла и совесть.
Он больше не споет нам ни о чем,
И можно жить, совсем не беспокоясь.

Лишь он умел сказать, и спеть умел,
Что наших душ в ответ дрожали струны.
Аккорд его срывался и звенел,
Чтоб нас заставить мучаться и думать.

Он не допел, не досказал всего,
Что было пульсом и в душе звучало,
И сердце разорвалось от того,
Что слишком долго отдыха не знало.

Он больше на эстраду не взойдет
Так просто, вместе с тем и так достойно.
Он умер! Да! И все же он поет,
И песни не дадут нам жить спокойно.

июль--август 1980
г.Москва

 

   М.Влади

А как тут жизнь в вине не утопить,
Коль мир такой порочный и бездушный?
Гитара в розах, ты сгорел "в огне",
Что будет с нами, стадом равнодушных?

Не уходи! Не покидай мой город!
Он без тебя тобой не будет полон,
Без струн твоей гитары и без песен
Он будет неудобен, будет пресен.

И страшно мне в театр войти,
На полутемной сцене
Мне больше не найти тебя и твоей тени.
Не слышать голос твой, надорванный страданьем
И той, что рядом нет, и долог путь к свиданью.

Ума не приложу, как свыкнусь с этой мыслью.
Незаменимы все, кто дорог нам и близок.

{?}
 

   Б.Окуджава О Володе Высоцком

Марине Владимировне Поляковой

О Володе Высоцком я песню придумать решил:
вот еще одному не вернуться домой из похода.
Говорят, что грешил, что не к сроку свечу затушил...
Как умел, так и жил, а безгрешных не знает природа.

Ненадолго разлука, всего лишь на миг, а потом
отправляться и нам по следам по его, по горячим.
Пусть кружит над Москвою охрипший его баритон,
ну а мы вместе с ним посмеемся и вместе поплачем.

О Володе Высоцком я песню придумать хотел,
но дрожала рука и мотив со стихом не сходился...
Белый аист московский на белое небо взлетел,
черный аист московский на черную землю спустился.

1980
 

   А.Вознесенский

Голоса и молчание

Обложили его, обложили...
Не отдавайте гения, немочи!
Россия, растерзанная от подлости,
Знайте, кто он, и знайте, чей он.

Врубите Высоцкого! Врубите Высоцкого настоящего,
Где хрипы, и Родина, и горести,
Где восемнадцать лет нам товарищем
Был человек отчаянной совести.

Земля святая, его хранящая,
Запомнит эту любовь без измен.
Врубите Высоцкого настоящего!
Немногим дано подниматься с колен!

Велик не тот, бездарный, но со званьем,
Не тот, кто стал придворным подлецом...
Ты был народным окружен признаньем
За правду, что выплескивал в лицо.

Так пусть звучит не реквием, а скерцо:
Ты был один, кто так легко раним.
Осколки вдребезги взорвавшегося сердца
В своих сердцах навеки сохраним.

Ты жил, играл и пал с усмешкою,
Любовь российская и рана,
Ты в черной рамке не уместишься,
Тесны тебе людские рамки.

Не могу я понять доныне,
Что за странная нынче пора...
Почему о твоей кончине
Мы узнали "из--за бугра"?

Не Америка плачет -- Россия!
Русь рыдает об утрате своей.
В кровь изранены души босые
Самых лучших ее сыновей.

Не был ты любимым фортуной,
И болел тем, чем мы болели.
На гитаре твоей не струны --
Обнаженные нервы звенели.

Выходя на сцену вразвалицу,
Из себя не корча мессию,
Ты держал в своих чутких пальцах
Гриф гитары и пульс России.

И как Шлиман раскапывал Трою,
Взяв на веру слепого Гомера,
По стихам твоим внуки откроют
Наши муки и нашу веру.

{?}
 

   А.Вознесенский

Певец

Не называйте его бардом.
Он был поэтом по природе.
Меньшого потеряли брата --
Всенародного Володю.

Остались улицы Высоцкого,
Осталось племя в "Леви--страус",
От Черного и до Охотского
Страна неспетая осталась.

Все, что осталось от Высоцкого,
Его кино и телесерии
Хранит от года високосного
Людское сердце милосердное...

Вокруг тебя за свежим дерном
Растет толпа вечно живая,
Так ты хотел, чтоб не актером --
Чтобы поэтом называли.

Правее входа на Ваганьково
Могила вырыта вакантная,
Покрыла Гамлета таганского
Землей есенинской лопата.

Дождь тушит свечи восковые...
Все, что осталось от Высоцкого,
Магнитофонной расфасовкою
Уносят, как бинты, живые.

Ты жил, играл и пел с усмешкою,
Любовь российская и рана.
Ты в черной рамке не уместишься,
Тесны тебе людские рамки.

С какой душевной перегрузкой
Ты пел Хлопушу и Шекспира --
Ты говорил о нашем, русском
Так, что щипало и щемило.

Писцы останутся писцами
В бумагах тленных и мелованных.
Певцы останутся певцами
В народном вздохе миллионном...

{?}
 

   Е.Евтушенко

Памяти В.Высоцкого = Киоск звукозаписи

Бок о бок с шашлычной, шипящей так сочно,
Киоск звукозаписи около Сочи.
И голос знакомый с хрипинкой несется,
И наглая надпись: "В продаже Высоцкий..."

Володя, ах, как тебя вдруг полюбили
Со стереомагами автомобили!
Толкнут прошашлыченным пальцем кассету --
И пой, даже если тебя уже нету.

Торгаш тебя ставит в игрушечке--"Ладе"
Со шлюхой, измазанной в шоколаде,
И цедит, чтобы не задремать за рулем:
"А ну--ка, Высоцкого мы крутанем".

Володя, как страшно мне адом и раем
Крутиться для тех, кого мы презираем.
Но, к счастью, магнитофоны
Не выкрадут наши предсмертные стоны.

Ты пел для студентов Москвы и Нью-Йорка,
Для части планеты, чье имя -- галерка.
И ты к приискателям на вертолете
Спустился и пел у костра на болоте.

Ты был полугамлет и получелкаш,
Тебя торгаши не отнимут - ты наш.
Тебя хоронили, как будто ты гений -
Кто гений эпохи, кто гений мгновений.

Ты бедный наш гений семидесятых,
И бедными гениями небогатых.
Для нас Окуджава был Чехов с гитарой.
Ты - Зощенко песни с есенинским яром.

И в песнях твоих, раздирающих душу,
Есть что-то от сиплого хрипа чинуши!
Киоск звукозаписи около пляжа...
Жизнь кончилась и началась распродажа.

{?}
 

   Л.М.Мушина

Ответ на стихотворение Е.Евтушенко "Киоск звукозаписи"
(Неполный текст в журнале "Юность" N 8, 1981 г.)

Напрасно, вы, Женя, ведь вас не просили,
Оставьте беззубую вашу крамолу
Владимир Высоцкий -- никем не был "полу--",
Ни в чем не был "полу" -- за то и любили.

И что за идея? В пылу "благородном"
Кого защищать Вы собрались от скверны?
Володя?? -- Навечно он в сердце народном!
И крепости нет столь надежной и верной!

Он недосягаем, как боги Эллады,
Ему ни к чему Ваш фальшивый экстаз.
А все ваши шлюхи, шашлычные, "Лады",
Уж вы извините, но это для вас!

И надо же было такому случиться:
Слагая словесное ваше рагу,
Бесстыдно, на этой же самой странице
Вы рифму украли - "табу" и "губу".

Слова хороши в переполненном зале,
А вы их -- в младенческую тишину!
Вы что, позабыли, а, может, не знали
Тех слов, что Володя напел Шукшину?

Конечно, бывают и худшие кражи...
Поставьте редактору свечку, Евгений,
Он вас уберег. Только время покажет,
Кто "гений эпохи", кто "гений мгновений".

Понять вас нетрудно. Тут нету открытий.
Ваш метод печально известен везде --
Не делайте, Женя, себе паблисити
На смерти Володи, на нашей беде.

Подумайте лучше, коль Вы не устали,
О том, кем Вы были и кем Вы стали?!
Хоть тысячу раз Вы скажите: "я -- Ваш"!
Вы полу--поэт и полу--торгаш!!!

{?}
 

   Влад Снегирёв

«Отчего грустно так…»

Отчего грустно так? Вроде есть всё у нас,
и стихи сейчас крепче, живее.
Мне не стало хватать его только сейчас,
когда понял, что тоже старею.

Он молчать не умел, по теченью не шёл 
и всегда говорил про другое.
Путь знакомый и  древний, но как он тяжёл, -
песни петь, когда время немое.

Вот ведь нету сейчас... «Не про то разговор».
Только знаешь, таких уж не будет.
Его нет, ты пойми, остальное всё вздор.
Кто сердца же нам снова пробудит?

2009

«Было время пожаров…»

Было время пожаров над нашей страной,
когда кони - в галоп, ветер – в спину,
но дышалось в тумане густом тяжело,
ноги вязли в удушливой тине.

Был тогда каждый голос – как громкий набат
над землёй, задремавшей надолго.
Разлетелось всё к чёрту – и вот результат:
нет уж тех, кто бы вспомнил о долге.

И уходят последние за горизонт
в край привольный, томясь непокоем.
Всё не так: олигархи, столичный бомонд...
Знаешь, время пока что такое.

Я живу как всегда, перед сильным не гнусь,
хоть судьба и частенько жестока.
Только знаешь, Володя, сегодня напьюсь,
потому что другая эпоха.

2010

 

   Юрий Верзилов

Редактор "Врубите Высоцкого!"
                                   А.В.

О певце ни стихов, ни заметки
Не отыщешь в газетном столбце.
Мой редактор глотает таблетки
И вздыхает, мрачнея в лице.

Не податься ль куда на вакантное?
Понимает, не глуп старина,
Почему у могилы в Ваганьково
Сорок суток дежурит страна.

Стыдно старому думать, что скоро
Каждый и без печати поймет,
Что не просто певца и актера
Так чистейше оплакал народ.

Мало ль их, что играют играючи,
Что поют и живут припеваючи?
Нет! Ушел надорвавшийся гений,
Раскаляющий наши сердца,
Поднимающий трусов с коленей
И бросающий в дрожь подлеца.

Как Шукшин, усмехнувшись с экрана,
Круто взмыл он в последний полет.
Может, кто--то и лучше сыграет,
Но никто уже так не споет...

Уникальнейший голос России
Оборвался басовой струной.
Плачет лето дождями косыми,
Плачет осень багряной листвой.

На могиле венки и букеты 1)
О народной любви кричат.
А газеты? Молчат газеты!
Телевизоры тоже молчат.

Брызни, солнышко, светом ярким!
Душу выстудил крик совы.
Вознесенский прекрасно рявкнул!
Женя, умница, где же вы?

Подлость в кресле сидит, улыбается,
Славу, мужество -- все поправ.
Неужели народ ошибается,
А дурак политический прав?

...Мы стоим под чужим окном,
Жадно слушаем, рты разинув,
Как охрипшая совесть России,
Не сдаваясь, кричит о своем.

начало сентября 1980 г.

1) Вариант: На могиле стихи и букеты
 

   А.Жигулин

Обложили, как волка, флажками
И загнали в холодный овраг.
И зари желтоватое пламя
Отразилось на черных стволах.
Я, конечно, совсем не беспечен.
Жалко жизни и песни в былом.
Но удел мой прекрасен и вечен --
Все равно я пойду напролом.
Вон и егерь застыл в карауле.
Вот и горечь последних минут.
Что мне пули? Обычные пули.
Эти пули меня не убьют!

{?}
 

   Ю.Абдулова

на 9--й день после похорон

В друзьях богат он был, на всех хватало
Его надежной дружеской руки,
Вот о врагах он думал слишком мало.
Охота кончена. Он вышел на флажки.

Таганка в трауре, открыли доступ к телу.
К его душе всегда он был открыт.
С ним можно было просто, прямо к делу.
И вот таким не будет он забыт.

Шли, опершись на костыли и клюшки,
С женой, с детьми, не смея зарыдать.
И кто--то выговорил все же: "Умер Пушкин", --
Ведь не хватало смерти, чтоб сказать!

Мы, взявшись за руки, стоим перед обрывом,
Земля гудит от топота копыт,
А он -- в пути смертельном и счастливом.
И вот таким не будет он забыт.

Мы постояли по--над пропастью, над краем,
Где рвется нить, едва ее задеть.
И этот день -- днем памяти считаем,
А также каждый следующий день.

{?}
 

   Марина Зис

40 дней

Она пришла и встала у березы,
Склонила голову на грудь,
В ее руках одна лишь роза,
И белая притом -- не позабудь!

Прошла походкой тонкой, нежной
Под взглядами толпы людской,
Со вздохом скорби неизбежной
Со взглядом, скованным тоской.

Народ пред нею расступился,
И замер весь поток живой.
И та далекая, чужая
Вдруг стала близкой и родной.

Ее печаль и наше горе
Хотелось вместе разделить.
(Хоть кто--нибудь бы догадался
Зонт от дождя над ней раскрыть).

Под проливным дождем стояла,
В глазах и слезы, и печаль,
В немой тоске не замечала,
Как мокла траурная шаль.

Умчалось время золотое --
В беде и в радости -- вдвоем,
Была и другом, и женою,
И музой доброю при нем.

Все в прошлом, как беда случилась?
Себе простить ты не смогла,
Как что--то в жизни упустила
И как его не сберегла.

Теперь ничто уж не исправишь,
Тех дней счастливых не вернуть,
Последний поцелуй, последний взгляд оставить,
Прощай, мой друг, не позабудь!

2.09.1980 г.
 

   С.Романьков

Как мало постоял он "на краю",
Как зыбко в этом тексте слово "мало".
Ему бы петь, хрипеть бы песнь свою
О том, что всем нам и ему мешало.

Как сжат, как горек, страшен некролог,
Как тесно в нем земле, боям, Шекспиру,
Бессмысленным словам: о, как я мог
Вонзить в наш быт разящую рапиру?

Куда ж, куда ж вы, кони, занесли?
Ведь только в песне вас кнутом стегали,
А вы по краешку по самому земли
Рванули, и его не удержали!

На струнах замерли бессмертные стихи,
Оделись в траур все деревья леса.
Он спит! И сны его легки,
Его баюкают Москва, Париж, Одесса.

{?}
 

   Лебедев

Владимир Высоцкий

Как плод граната, зреет мерзость
Под красной меткой на груди.
Моя оскаленная трезвость
Маячит зверем впереди.

Я ногу выдерну из стремени,
Чтобы умчался конь в поля,
Я мягко выпаду из времени
И прикоснусь к тебе, земля.

Зеленый дым вольется в очи,
Перевернется небосклон,
И, улыбнувшись между прочим,
Я прикоснусь к тебе, огонь.

Мой разум -- нищая одежда --
Сгорит мгновенно, и тогда
Тебя отрину я, надежда,
И прикоснусь к тебе, вода.

В стеклянной призрачной купели,
Незримой волей окруженный,
В первоначальной колыбели
Дремать я буду, не рожденный.

{?}
 

   И.Резголь

Твой последний сон не запрятали
На престижное Новодевичье.
Там Христос окружен Пилатами,
Там победы нет, там везде ничья.

Там Макарыча зажат меж сановниками,
Не истопите вместе баньку вы...
Ты туда не ходи "на новенького",
Спи среди своих на Ваганьково.

Я приду к тебе просто--запросто,
Не потребует ВОХРа пропуска,
Уроню слезу -- будь слеза горька,
На могильный холм брошу горсть песка.

{?}
 

   Владимир Дрыжак

Памяти Владимира Высоцкого

Мы все витали в облаках,
Следя за тем исподтишка,
Как к пропасти стремится он...
Считали - лезет на рожон,
И упадет наверняка.
И ждали. Ну а он все лез
Всем мнениям наперерез
Вперед и вниз по ледникам...
И непонятно было нам,
Зачем он выбрал этот путь,
Рискуя голову свернуть?
Что он хотел увидеть там?
К разделу славы не успел?
Спешил наверх, но не сумел
Подняться до седых вершин,
Понять природу всех причин
И побороть свои сомненья -
От неудач устал и вот
Он ищет горькое забвенье,
Себе готовя эшафот?..

Понять нам было не дано:
Чтобы подняться на вершину
И истины найти зерно,
Спуститься следует на дно
И там копать, сгибая спину
И наживая седину.
Но кто-то должен начинать,
И если пробует копать,
В грязи рискуя утонуть,
Сначала поднимает муть.
Но позже обнажает суть!

...Сомненья были глубоки,
Отвесны скалы, бурны реки,
Но где-то там, на самом дне,
Где копошились человеки,
Сгорая в медленном огне
Страстей, падений, ссор и жалоб,
Он видел признаки удушья
И разложения начало.
Из бездны голос подавал
Сигнал: "спасите наши души!",
А он у пропасти стоял,
И этой пропасти оскал
Ему покоя не давал...

Он нес свой крест - и этим жил.
На годы растянул мгновенья,
Пока над пропастью парил.
А если не хватало сил,
Он пел, и силы тем копил,
Хотя и горло надрывал,
Но не хотел на перевал,
Где кто-то век свой доживал
В покое и уединенье.

Награда состояла в том,
Что он дышал открытым ртом,
И полной грудью жизнь вдыхая,
Хотел достичь пределов рая,
Познанья древо потрясти
И райских яблок принести
Всем, кто отведать их желает,
Но где растут они - не знает.

А кто-то уж копил обиды
В борьбе за лучшие куски,
Хоть были яблочки горьки
И непереваримы с виду.
Они скрипели на зубах,
Но привкус горький на губах
Сомнений в них не оставлял...
Да тот, кто позже трактовал
И переваривал в варенье,
Имел иную точку зренья
И нам на завтрак подавал.

Хотя и не было парада,
Но на вершину он успел,
И что там видел - рассказал,
И что собрать сумел - отдал...
Теперь толпа у постамента,
Но самым веским аргументом,
Что были помыслы чисты
И вскрыл он нужные пласты,
Явились истины моменты.
И на Ваганьковском - цветы.

1984
 

   Александр Агарков

Памяти Высоцкого

Напиться бы до состоянья скотского,
Чтоб водка шла по горлу, как вода:
Владимира Семеныча Высоцкого
Не стало жарким летом навсегда.
Навсегда...

Не стало жарким летом
Российского поэта,
И не от пистолета,
От сердца умер он,
Но песни, что пропеты,
Звучат на пол-планеты,
Как памятник поэту
Как колокольный звон.

И не были красивыми стихи его,
Он не "тухманно" музыку писал,
И жизни он не радовался "хилево",
И не был магомаевским вокал.

Но там, где после строчки,
Другие ставят точки,
Он, не боясь заточки
Критических статей,
Писал, как будто сердцем,
И не жалел он перца
Для всяких иноверцев -
И никаких гвоздей!

Ему всегда, на все хватало времени:
Играть, писать, сниматься, петь для нас.
И сердце, постаревшее от бремени,
Стучало с перебоями не раз.

Пел нам поэт про пьяных,
Про разные изъяны,
И всякую заразу
Почтил вниманием.
Все думали: резонно!
Но множили кобзонов
Или лицензионных
"АББУ" и "Бони М".

Не выпущено сборника поэтова,
Пластинок очень мало - ну и пусть,
Ведь песни, на магнитофон напетые,
Наверно, каждый знает наизусть.

Поет в любой квартире:
В Москве и Армавире,
В Ростове, Могилеве и даже Воркуте,
В Тбилиси, Кисловодске,
Поет певец Высоцкий,
Творит поэт Высоцкий -
И никаких гвоздей!

Крушились олимпийские позиции,
И в дни рекордов, взлетов и побед
Навек простился с Малою Грузинскою
Певец, и композитор, и поэт.

Не стало жарким летом
Российского поэта,
И не от пистолета,
От сердца умер он,
Но песни, что пропеты,
Звучат на пол-планеты,
Как памятник поэту,
Как колокольный звон...

г. Усть-Каменогорск,
август 1980 г.

 

   Т.Павлова

Россия ахнула от боли, не Гамлета -- себя сыграл,
Когда почти по доброй воле, в зените славы умирал.
Россия, бедная Россия, каких сынов теряешь ты?!
Ушли от нас навек шальные Есенины и Шукшины.

Тебя, как древнего героя, держава на щите несла,
Теперь неважно, что порою несправедливою была.
Тебя ругали и любили, и сплетни лезли по земле,
Но записи твои звучали и в подворотне и в Кремле.

Ты сын России с колыбели, зажатый в рамки и тиски,
Но умер ты в своей постели от русской водки и тоски.
Пылали восковые свечи и пел торжественный хорал,
И очень чувственные речи герой труда провозглашал.

Ах, нам бы чуточку добрее, когда ты жил, мечтал, страдал,
Когда в Париж хотел быстрее -- в Читу иль Гомель попадал.
Теперь не надо унижений, ни виз, ни званий -- ничего!
Ты выше этих низвержений, как символ или божество.

Но привередливые кони тебя умчали на погост,
Была знакомая до боли дорога чистых горьких слез.
Иди, артист, судьба--шалунья теперь тебя благословит,
И сероглазая колдунья к тебе на "Боинге" летит.

Вся олимпийская столица склонилась скорбно пред тобой,
И белый гроб парит, как птица, над обескровленной толпой.
Но вот и все -- по божьей воле Орфей теперь спокойно спит,
И одинокая до боли гитара у двери стоит.

{?}
 

   В.Ажажа

Владимиру Высоцкому -- самому высокому из нас

Хоть в стенку башкой, хоть кричи не кричи --
Я услышал такое в июльской ночи,
Что в больничном загоне, не допев лучший стих,
После долгих агоний Высоцкий затих.

Смолкли хриплые трели, хоть кричи не кричи --
Что же мы проглядели, и друзья и врачи?
Я бреду, как в тумане, вместо компаса -- злость,
Отчего, россияне, так у нас повелось?

Только явится парень неуемной души --
И сгорит, как Гагарин, и замрет, как Шукшин,
Как Есенин, повиснет, как Вампилов, нырнет,
Словно кто, поразмыслив, стреляет их влет.

До свидания, тезка! Я пропитан тобой --
Твоей рифмою хлесткой, твоей жесткой судьбой. 1)
Что там я -- миллионы, а точнее -- народ
Твои песни--знамена по жизни несет.

Ты был совесть и смелость, и личность и злость,
Чтобы там тебе пелось и, конечно, пилось.
В звоне струн, в ритме клавиш ты навеки речист,
До свидания, товарищ, народный артист!

{?}

1) Вариант: Твоей рифмою хлесткой и хлесткой судьбой.
 

   Э.Лурье

Владимиру Высоцкому.

"С меня при цифре 37 в момент слетает хмель,
Вот и сейчас, как холодом подуло...
Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль,
И Маяковский лег виском на дуло."

"... Срок жизни увеличился,
И, может быть, концы
Поэтов отодвинулись на время."

Всего пяток прибавил ты к той цифре 37 1),
Всего пять лет накинул к жизни плотской.
И в 42 закончил Пресли и Дассен,
И в 42 закончил жизнь Высоцкий. 2)

Не нужен нынче пистолет, чтоб замолчал поэт.
Он сердцем пел -- и сердце разорвалось.
У самого обрыва, на краю простора нет,
Поэтому и жизнь короткая досталась. 3)

Но на дворе XX век - остался голос жить:
Записан он на дисках и кассетах.
И пленки столько по стране, что если разложить,
То ею можно обернуть планету.

И пусть по радио твердят, что умер Джо Дассен,
И пусть молчат, что умер наш Высоцкий --
Что нам Дассен, о чем он пел - не знаем мы совсем,
Высоцкий пел о жизни нашей скотской.

Он пел, о чем молчали мы, себя сжигая пел,
Свою большую совесть в мир обрушив,
По лезвию ножа ходил, вопил, кричал, хрипел,
И резал в кровь свою и наши души.

И этих ран не залечить и не перевязать,
Вдруг замолчал -- и холодом подуло.
Хоть умер от инфаркта он, но можем мы сказать --
За всех за нас он лег виском на дуло.

{?}

1) Вариант: Всего пяток прибавил бог к этой цифре 37
2) Вариант:
И в 42 закончил и Рассел,и Джо Дассен,
И в 42 закончил наш Высоцкий
3) Вариант:
Он знал -- ему до смерти петь, не знал лишь, сколько лет,
А оставалось петь такая малость.

 

   М.Копылова

28 июля. Таганская площадь. Проводы

Люди просто не стоят, люди думают,
И свистят, и кроют матом милицию,
А за ней официальщину дубовую.
Лучше в церковь бы пойти -- поклониться.

Люди просто не стоят, люди требуют,
Чтобы память не ушла с катафалками,
Чтоб глядел он из окна добрым гением...
Вот о чем кричат над Таганкою.

Умер лучший человек в государстве.
Душу болью не трави -- может статься,
Впереди еще и беды, и мытарства...
Умер главный человек государства.

{?}
 

   Неизвестный автор

Смотрите, люди на такси!
Смотрите, проезжая мимо!
Так чтут поэтов на Руси,
И так порою ненавидят.

Склонились у ног его боги и бесы,
Ведь даже они не поверили смерти.
Гитара под утро озябнет без песни.
Согрейте ее -- бога ради! Согрейте!

начало августа 1980 г.
 

   Неизвестный автор

Памяти Владимира Высоцкого

Вот уже сорок дней, как к могиле мы этой приходим...
И в молчаньи стоим, скорбно головы вниз наклоня,
Словно ждем еще песен, которые стонут в народе,
Но в мозгу одна мысль: "Не услышать нам больше тебя!.."

А на лицах вопрос: "Почему? Отчего так случилось?"
Может, мы виноваты и не сберегли?!
Лишь в ответ -- тишина... Тихий шепот стихов у могилы...
И у каждого в сердце кусок своей личной и общей вины!

"Как ты жил? Чем ты жил?" -- ты с экрана нам улыбался...
Иногда доставался нам в театр на Таганку случайный билет,
И у каждого диск, напетый тобой, оставался... --
Вот и все! А теперь у нас даже и этого нет!

Мы приходим сюда, засыпая могилу цветами,
И часаши стоим здесь, обиду и боль затая...
Мысли в сердце рифмуются только одними стихами...
Что еще рассказать всем? Что забыли сказать про тебя???

Не обидно ли разве, когда молодыми уходят?!.
В 40 лет человек полон жизни и творческих сил,
И талант через край! Эх, Володя, Володя!!!
Ведь ты правду любил -- значит, жизнь ты подавно любил!

Тишина... Тихо падает лист на промокшую землю...
Скорбь природы выплакивается проливным, моросящим дождем...
Почернела гитара от дождя иль от слез, словно дремля,
Как подруга тоскует о нем! Все о нем и о нем!

Беспощадно время летит... И часы и минуты сметает...
Сыновья подрастут, обновится с весною земля!
А дороги к могилам травой, как всегда, зарастают!..
Лишь останется в памяти дней недопетая песня твоя!

2 сентября 1980 г.
г. Москва

 

   Неизвестный автор

На смерть Владимира Высоцкого

Кони,
кони,
кони,
кони.
Привередливые кони.
Путь окончен.
Путь окончен.
Путь окончен.
Ветер захлебнулся пеной.
Кто там высказаться хочет?
Кто там хочет что--то вспомнить?
Поздно.
Поздно.
Путь окончен.
Помолчим же, как сумеем.
Лучше б громче и смелее.
Отчего же,
Отчего же
Мы не смели?
И не смеем?
Всем понятно,
все понятно,
Все, что можно:
Честен, дерзок, незапятнан.
Остальное -- промолчали!
А душа -- она кричала!
А сарказм -- бросал перчатку!
Может, лучше для начала
Просто взять и напечатать?
Все до самой горькой боли,
Все до самой главной строчки,
До последней,
И, тем более,
Разве кто--нибудь не хочет?
Он хрипел, глаза не прятал,
Ну, а мы, а мы посмеем?
Что, кишка тонка?
А значит,
Не чета нам рыцарь смеха.
Нам в детсадик бы с досадой
Нашей тихой и пристойной.
Потоптались, рассосались,
Погрустили и за столик...

26.07.1980 г.
 

   Неизвестный автор

Посмертное письмо

Поднимитесь, люди, спозаранку,
Шофера и милиционеры!
Всех зову сегодня на Таганку -
Я в своей последней роли первый.

Ни один дублер не согласится
Заменить меня в моей последней роли,
Даже схимник в грубой власянице
Отречется от подобной доли.

Заходите в наш театр без билета!
Пропуск на сегодня всем заказан!
Открываю двери с того света
Всем, кто хочет, всем, кто может, сразу!

Кто со мною ласков был, спасибо!
Кто со мною вежлив был, спасибо!
Кто со мною нежен был, спасибо!
Ото всех других - других спасите!

Мой спектакль будет без антракта
И без слов - прошу, не обессудьте,
С жизнью я закрыл свои контакты,
Дорогие дышащие люди!

Все в далеком будущем - коллеги,
И никто не знает, как случится,
Буду провожать вас на телеге,
А, быть может, и на колеснице.

Произведения

Статьи

друзья сайта

разное

статистика

Поиск


Snegirev Corp © 2022