Главная
 
Библиотека поэзии СнегиреваВторник, 23.07.2019, 10:24



Приветствую Вас Гость | RSS
Главная
Авторы

 

Игорь Северянин

 

"Громокипящий кубок"

           Мороженое из сирени 
                              
    (часть 2)

 
Сонет

Ее любовь проснулась в девять лет,
Когда иной ребенок занят куклой.
Дитя цвело, как томный персик пухлый,
И кудри вились, точно триолет.

Любовь дала малютке амулет:
Ее пленил - как сказка - мальчик смуглый...
Стал. через месяц, месяц дружбы - круглый.
Где, виконтесса, наше трио лет?

Ах, нет того, что так пленяло нас,
Как нет детей с игрой в любовь невинной.
Стремится смуглый мальчик на Парнас,

А девочка прием дает в гостиной
И, посыпая "пудрой" ананас,
Ткет разговор, изысканный и длинный.

Мыза Ивановка
1909. Июнь

 
 
 
Сонет

По вечерам графинин фаэтон
Могли бы вы заметить у курзала.
Она входила в зал, давая тон,
Как капельмейстер, настроеньям зала.

Раз навсегда графиня показала
Красивый ум, прищуренный бутон
Чуть зрелых губ, в глазах застывший стон,
Как монумент неверности вассала...

В ее очей фиалковую глубь
Стремилось сердце каждого мужчины.
Но окунать их не было причины,-

Напрасно взоры ныли: приголубь...
И охлаждал поклонников шедевра
Сарказм ее сиятельства из сэвра.

1910. Январь

 
 
 
Когда придет корабль

Вы оделись вечером кисейно
И в саду стоите у бассейна,
Наблюдая, как лунеет мрамор
И проток дрожит на нем муаром.
Корабли оякорили бухты:
Привезли тропические фрукты,
Привезли узорчатые ткани,
Привезли мечты об океане.
А когда придет бразильский крейсер,
Лейтенант расскажет Вам про гейзер.
И сравнит... но это так интимно!..
Напевая нечто вроде гимна.
Он расскажет о лазори Ганга,
О проказах злых орангутанга,
О циничном африканском танце
И о вечном летуне - "Голландце".
Он покажет Вам альбом Камчатки,
Где еще культура не в зачатке,
Намекнет о нежной дружбе с гейшей,
Умолчав о близости дальнейшей...
За моря мечтой своей зареяв,
Распустив павлиньево свой веер,
Вы к нему прижметесь в теплой дрожи,
Полюбив его еще дороже...

1911

 
 
 
В госпитале

Елене Семеновой

В незабудковом вуальном платье,
С белорозой в блондных волосах,
Навещаешь ты в седьмой палате
Юношу, побитого в горах...

И когда стеклянной галереей
Ты идешь, улыбна и легка,
Зацветают, весело пестрея,
Под ногой цветы половика.

Льется в окна ароматный рокот...
Ты вздыхаешь с музыкой в лице
Птичье пенье,- и смущенный доктор
Мнет в руке написанный рецепт...

А больной, разматывая марлю,
Не умея чувств своих скрывать,
Отставляя рюмку с Беникарло,
Проклинает скучную кровать...

И весенней девушкой омаен,
Упоен девической весной,
Талию твою слегка сжимая,
Хочет жить больной!

Декабрь 1911

 
 
 
В пяти верстах по полотну...

Весело, весело сердцу! звонко, душа, 
                                         освирелься! -
Прогрохотал искрометно и эластично экспресс.
Я загорелся восторгом! я загляделся на рельсы! -
Дама в окне улыбалась, дама смотрела на лес.

Ручкой меня целовала. Поздно! - но как же тут 
                                                   "раньше"?..
Эти глаза... вы-фиалки! эти глаза... вы-огни!
Солнце, закатное солнце! твой дирижабль оранжев!
Сяду в него,- повинуйся, поезд любви обгони!

Кто и куда? - не ответит. Если и хочет, не может.
И не догнать, и не встретить. Греза - сердечная 
                                                        моль.
Все, что находит, теряет сердце мое... Боже, 
                                                          Боже!
Призрачный промельк экспресса дал мне чаруйную 
                                                              боль.

Варш. ж. д.
Май 1912

 
 
 
Nocturno

Навевали смуть былого окарины
Где-то в тихо вечеревшем далеке,-
И сирены, водяные балерины,
Заводили хороводы на реке.

Пропитались все растенья соловьями
И гудели, замирая, как струна.
А в воде - в реке, в пруде, в озерах, в яме
Фонарями разбросалася луна.

Засветились на танцующей сирене
Водоросли под луной, как светляки.
Захотелось белых лилий и сирени,-
Но они друг другу странно далеки...

1909

 
 
 
Квадрат квадратов

Никогда ни о чем не хочу говорить...
О поверь! - я устал, я совсем изнемог...
Был года палачом,- палачу не парить...
Точно зверь, заплутал меж поэм и тревог...

Ни о чем никогда говорить не хочу...
Я устал... О, поверь! изнемог я совсем...
Палачом был года-не парить палачу...
Заплутал, точно зверь, меж тревог и поэм...

Не хочу говорить никогда ни о чем...
Я совсем изнемог... О, поверь! я устал...
Палачу не парить!.. был года палачом...
Меж поэм и тревог, точно зверь, заплутал...

Говорить не хочу ни о чем никогда!..
Изнемог я совсем, я устал, о, поверь!
Не парить палачу!.. палачом был года!..
Меж тревог и поэм заплутал, точно зверь!..

1910

 
 
 
В предгрозье

Этюд

Захрустели пухлые кайзэрки,
Задымился ароматный чай,
И княжна улыбкою грезэрки
Подарила графа невзначай.

Золотая легкая соломка
Заструила в грезы алькермес.
Оттого, что говорили громко,
Колыхался в сердце траур месс.

Пряное душистое предгрозье
Задыхало груди. У реки,
Погрузясь в бездумье и безгрезье.
Удили форелей старики.

Ненавистник дождевых истерик -
Вздрагивал и нервничал дубок.
Я пошел проветриться на берег,
И меня кололо в левый бок.

Детонировал бесслухий тенор -
На соседней даче лейтенант,
Вспыливал нахохлившийся кенар -
Божиею милостью талант.

Небеса растерянно ослепли,
Ветер зашарахался в листве,
Дождевые капли хлестко крепли,-
И душа заныла о родстве...

Было жаль, что плачет сердце чье-то,
Безотчетно к милому влекло.
Я пошел, не дав себе отчета,
Постучать в балконное стекло.

Я один,- что может быть противней!
Мне любовь, любовь ее нужна!
А княжна рыдала перед ливнем,
И звала, звала меня княжна!

Молниями ярко озаряем,
Домик погрузил меня в уют.
Мы сердца друг другу поверяем,
И они так грезово поют.

Снова - чай, хрустящие кайзэрки.
И цветы, и фрукты, и ликер,
И княжны, лазоревой грезэрки,
И любовь, и ласковый укор...

1910

 

 
 
Июневый набросок

Мисс Лиль

Взгляни-ка, девочка, взгляни-ка! -
В лесу поспела земляника,
И прифрантился мухомор -
Объект насмешек и умор...
О, поверни на речку глазы
(Я не хочу сказать: глаза...):
Там утки, точно водолазы,
Ныряют прямо в небеса.
Ты слышишь? - чьи-то голоса
Звучат так весело-задорно
Над обнебесенной рекой?
Дитя, послушай,- успокой
Свою печаль; пойми, все вздорно
Здесь, на земле... Своей тоской
Ты ничего тут не изменишь,
Как нищего ни обезденежь.
Как полдня ты не олунишь...
Взгляни вокруг себя, взгляни ж!
Оно подобно мигу, лето...
Дитя, ты только посмотри:
Ведь мухомор - как Риголетто,
Да не один еще,- их три!

1910

 
 
 
Гурманка

Сонет

Ты ласточек рисуешь на меню,
Взбивая сливки к тертому каштану.
За это я тебе не изменю
И никогда любить не перестану.

Все жирное, что угрожает стану,
В загоне у тебя. Я не виню,
Что петуха ты знаешь по Ростану
И вовсе ты не знаешь про свинью.

Зато когда твой фаворит - арабчик
Подаст с икрою паюсною рябчик,
Кувшин Шабли и стерлядь из Шексны.

Пикантно сжав утонченные ноздри,
Ты вздрогнешь так, что улыбнутся сестры,
Приняв ту дрожь за веянье весны...

1910

 

 
 
Марионетка проказ

Новелла

Чистокровные лошади распылились в припляске,
Любопытством и трепетом вся толпа сражена.
По столичному городу проезжает в коляске
Кружевная, капризная властелина жена.

Улыбаясь презрительно на крутые поклоны
И считая холопами без различия всех,
Вдруг заметила женщина - там, где храма колонны,
Нечто красочно-резкое, задохнувшее смех.

Оборванец, красивее всех любовников замка,
Шевелил ее чувственность, раболепно застыв,
И проснулась в ней женщина, и проснулась в ней 
                                                        самка,
И она передернулась, как в оркестре мотив.

Повелела капризница посадить оборванца
На подушку атласную прямо рядом с собой.
И толпа оскорбленная не сдержала румянца,
Хоть наружно осталася безнадежной рабой.

А когда перепуганный - очарованный нищий
Бессознательно выполнил гривуазный приказ,
Утомленная женщина, отшвырнув голенищи,
Растоптала коляскою марьонетку проказ...

1910

 
 
 
Virelai

Я голоса ее не слышал,
И имени ее не знал...
...Она была в злофейном крэпе...
...В ее глазах грустили степи...
Когда она из церкви вышла
И вздрогнула - я застонал
Но голоса ее не слышал,
Но имени ее не знал.

1912. Ноябрь

Дель-Аква-Тор

 
 
 
Лирическая вуаль

1

- Иди к цветку Виктории Регине,
Иди в простор
И передай привет от герцогини
Дель-Аква-Тор.
На том цветке созрело государство;
Найди шалэ;
У входа - страж, в руке у стража - астра,
Звезда во мгле.
Тогда скажи, застолбенея в дверцах:
"Несу простор!
Привет тебе, лилиесердный герцог
Дель-Аква-Тор!
Вставай на путь, по благости Богини
Тоску забудь...
Внемли послу грозовой герцогини -
Вставай на путь!
Довольно мук; ты долго пожил ало,
Твой бред кровав;
Она тебя увидеть пожелала,
К себе призвав.
Довольно мук - их искупило время...
Твой взор смущен...
Коня, коня! огнистей ногу в стремя,-
Ведь ты прощен!"

2

Ушел посол к Виктории Регине,
Ушел в простор,
Чтоб передать привет от герцогини
Дель-Аква-Тор.
Он долго брел в обетах ложных далей
И - в щелях скал -
Испепелил подошвы у сандалий,
И все искал.
Искал страну и втайне думал: сгину,-
Не поверну...
Искал страну Викторию Регину,
Искал страну.
Лишь для него пчела будила струны
Своих мандол;
Лишь для него ломалось о буруны
Весло гондол;
Лишь для него провеерила воздух
Слюда цикад.
И шел гонец, и шел с гонцом сам Гроз-Дух
Все наугад.
Он не пришел к Виктории Регине,
Он не пришел;
Не передал прощенья Герцогини,-
Он не нашел.
Он не нашел такой страны цветковой
И - между скал -
Погиб посол, искать всегда готовый...
Да, он искал!

3

Прошли века, дымя свои седины,
Свой прах сложив,
В земле - рабы, и в склепах - паладины,
Но герцог - жив.
Он жив! Он жив! Он пьет очами сердца
Пустой простор.
И мира нет,- но где-то бьется герцог
Дель-Аква-Тор...

1910

 
 
 
Сонаты в шторм

На Ваших эффектных нервах звучали всю ночь 
                                                     сонаты,
А Вы возлежали на башне на ландышевом ковре...
Трещала, палила буря, и якорные канаты,
Как будто титаны-струны, озвучили весь корвет.

Но разве Вам было дело, что где-то рыдают и 
                                                    стонут,
Что бешеный шторм грохочет, бросая на скалы 
                                                         фрегат.
Вы пили вино мятежно. Вы брали монбланную ноту!
Сверкали агаты брошек, но ярче был взоров агат!

Трещала, палила буря. Стонала дворцовая пристань.
Кричали и гибли люди. Корабль набегал на корабль.
А вы, семеня гранаты, смеясь, целовали артиста...
Он сел за рояль, как гений,- окончил игру, как
раб...

Дылицы
1911

 
 
 
Балькис и Валтасар

Лириза
(По Анатолию Франсу)

Прекрасною зовут тебя поэты,
Великою зовут тебя жрецы. 
                Мирра Лохвицкая

1. Царь Валтасар у стен Сабата

Повеял шумный аромат
Цветов, забвенней, чем Нирвана.
Конец пути для каравана:
Вот и она, страна Сабат!
Царь Эфиопский Валтасар
Вскричал рабам: "Поторопитесь!
О, маг мой мудрый, Сембобитис.
Мы у Балькис, царицы чар!
Снимайте пыльные тюки
С присевших в устали верблюдов,
И мирру, в грани изумрудов,
И золотые пустяки".
Гостей приветствует весна,
Цветут струистые гранаты;
Как птицы, девушки крылаты,
Все жаждет ласки и вина!
Где золотеют купола -
Фонтан, лук сабель влажно-певчих,
Ракетит ароматный жемчуг
И рассекает пополам!
Волнуйно-теневый эскиз
Скользнул по зубчикам дворцовым,-
В наряде чувственно-пунцовом
К гостям спускается Балькис.
Цветет улыбка на губах,
Разгоряченных соком пальмы,-
И Валтасар, как раб опальный,
Повержен долу при рабах...

2. В шатре блаженства

Улыбно светит с неба Синь -
Цветка эдемского тычинкой.
Царь кипарисною лучинкой
Разлепесточил апельсин.
В углу распластан леопард,
И - кобылицею на воле -
Балькис, в гирляндах центифолий,
На нем волшбит колоду карт.
Ланитный алый бархат смугл,
И губы алчущие пряны...
Глаза - беспочвенные страны,
Куда - ни слон, ни конь, ни мул...
Омиррен палевый шатер,
И царь, омгленный ароматом,
От страсти судорожно-матов,
К царице руки распростер...
Менкера, евнух женофоб,
Бледнеет желтою досадой...
А в окна льется ночь из сада -
Черна, как истый эфиоп.
И вот несет уже кувшин
С водой душистою Алави...
И Суламифь, в истомной славе,
Ждет жгучей бездны, как вершин...

3. В Эфиопии

Олунен ленно-струйный Нил,
И вечер, взяв свое кадило,
Дымит чешуйкам крокодила,-
Он сердце к сердцу заманил.
Печален юный Валтасар.
Трепещут грезы к Суламите...
На звезды смотрит он: "Поймите
Мою любовь к царице чар!"
Он обращается к Кандас:
"Пойми, Балькис меня отвергла,
И прогнала меня, как негра.
Насмешкою маслинных глаз!.."
Тиха терраса у реки.
Спят Сембобитис и Менкера.
Завоет в роще пальм пантера,
Завьются змеи в тростники,-
И снова тишь. Тоской объят,
Царь погружается в безгрезье...
Склонился ангел в нежной позе,
Твердит, что вымышлен Сабат...
Все это-сон, мечта, каприз...
Извечный вымысел вселенский...
...В стране Сабат царь Комагенский
Берет горящую Балькис!

1911

 
 
 
Городская осень

Как элегантна осень в городе,
Где в ратуше дух моды внедрен!
Куда вы только ни посмотрите -
Везде на клумбах рододендрон...

Как лоско матовы и дымчаты
Пласты смолового асфальта,
И как корректно-переливчаты
Слова констэблевого альта!

Маркизы, древья улиц стриженных,
Блестят кокетливо и ало;
В лиловом инее - их, выжженных
Улыбкой солнца, тишь спаяла.

Надменен вылощенный памятник
(И глуповат! - прибавлю в скобках...)
Из пыли летней вынут громотник
Рукой детей, от лени робких.

А в лиловеющие сумерки,-
Торцами вздорного проспекта,-
Зевают в фаэтонах грумики,
Окукленные для эффекта...

Костюм кокоток так аляповат...
Картавый смех под блесткий веер...
И фантазер на пунце Запада
Зовет в страну своих феерий!..

1911

 
 
 
Оскар Уайльд

Ассо-сонет

Его душа - заплеванный Грааль,
Его уста - орозенная язва...
Так: ядосмех сменяла скорби спазма,
Без слез рыдал иронящий Уайльд.

У знатных дам, смакуя Ривезальт,
Он ощущал, как едкая миазма
Щекочет мозг,- щемящего сарказма
Змея ползла в сигарную вуаль...

Вселенец, заключенный в смокинг дэнди,
Он тропик перенес на вечный ледник,-
И солнечна была его тоска!

Палач-эстет и фанатичный патер,
По лабиринту шхер к морям фарватер,
За красоту покаранный Оскар!

1911

 
 
 
Гюи де Мопассан

Сонет

Трагичный юморист, юмористичный трагик,
Лукавый гуманист, гуманный ловелас,
На Францию смотря прищуром зорких глаз,
Он тек по ней, как ключ - в одобренном овраге.

Входил ли в форт Beaumonde {5}, пред ним спускались флаги,
Спускался ли в Разврат - дышал как водолаз,
Смотрел, шутил, вздыхал и после вел рассказ
Словами между букв, пером не по бумаге.

Маркиза ль, нищая, кокотка ль, буржуа,-
Но женщина его пленительно свежа,
Незримой, изнутри, лазорью осиянна...

Художник-ювелир сердец и тела дам,
Садовник девьих грез, он зрил в шантане храм,
И в этом - творчество Гюи де Мопассана.

1912. Апрель

 

 
Памяти Амбруаза Тома

Сонет

Его мотив - для сердца амулет,
А мой сонет - его челу корона.
Поют шаги: Офелия, Гамлет,
Вильгельм, Реймонд, Филина и Миньона.

И тени их баюкают мой сон
В ночь летнюю, колдуя мозг певучий.
Им флейтой сердце трелит в унисон,
Лия лучи сверкающих созвучий.

Слух пьет узор ньюансов увертюр.
Крыла ажурной грацией амур
Колышет грудь кокетливой Филины.

А вот страна, где звонок аромат,
Где персики влюбляются в гранат,
Где взоры женщин сочны, как маслины.

1908

 

На смерть Масснэ

Я прикажу оркестру, где-нибудь в людном месте,
В память Масснэ исполнить выпуклые попурри
Из грациоз его же. Слушайте, капельмейстер:
Будьте построже с темпом для партитур - "causerie"! {6}

Принцем Изящной Ноты умер седой композитор:
Автор "Таис" учился у Амбруаза Тома,
А прославитель Гете,- как вы мне там ни грозите,-
Это - король мелодий! Это - изящность сама!

Хитрая смерть ошиблась и оказалась не хитрой,-
Умер Масснэ, но "умер" тут прозвучало, как "жив".
Палочку вверх, маэстро! Вы, господа, за пюпитры! -
Мертвый живых озвучит, в творчество душу вложив!

Веймарн
1912. Август

Block title

Поиск

Произведения

Статьи


Snegirev Corp © 2019
Яндекс.Метрика