Главная
 
Библиотека поэзии СнегиреваСреда, 17.07.2019, 05:49



Приветствую Вас Гость | RSS
Главная
Авторы

 

Марина Цветаева

 

      Стихи 1918г

           Часть 2

 
 
 
* * *

Ночь — преступница и монашка.
Ночь проходит, потупив взгляд.
Дышит — часто и дышит — тяжко.
Ночь не любит, когда глядят.

Нe стоит со свечой во храме,
Никому не жена, не дочь.
Ночь ночует на твердом камне,
Никого не целует ночь.

Даром, что сквозь
Слезинки — свищем,
Даром, что — врозь
По свету рыщем, —

Нет, не помочь!
Завтра ль, сегодня —
Скрутит нас
Старая сводня —
Ночь!

9 августа 1918

 
 
 
* * *

День — плащ широкошумный,
Ночь — бархатная шуба.
Кто — умный, кто — безумный,
Всяк выбирай, что любо!

Друзья! Трубите в трубы!
Друзья! Взводите срубы!
Одел меня по губы
Сон — бархатная шуба.

12 августа 1918

 
 
 
* * *

He по нраву я тебе — и тебе,
И тебе еще — и целой орде.
Пышен волос мой — да мало одёж!
Вышла голосом — да нрав нехорош!
Полно, Дева — Царь! Себя — не мытарь!
Псарь не жалует — пожалует — царь!

14 августа 1918

 
 
 
* * *

Стихи растут, как звезды и как розы,
Как красота — ненужная в семье.
А на венцы и на апофеозы —
Один ответ: — Откуда мне сие?

Мы спим — и вот, сквозь каменные плиты,
Небесный гость в четыре лепестка.
О мир, пойми! Певцом — во сне — открыты
Закон звезды и формула цветка.

14 августа 1918

 
 
 
* * *

Пожирающий огонь — мой конь!
Он копытами не бьет, не ржет.
Где мой конь дохнул — родник не бьет,
Где мой конь махнул — трава не растет.

Ох, огонь мой конь — несытый едок!
Ох, огонь на нем — несытый ездок!
С красной гривою свились волоса...
Огневая полоса — в небеса!

14 августа 1918

 
 
 
* * *

Каждый стих — дитя любви,
Нищий незаконнорожденный.
Первенец — у колеи
На поклон ветрам — положенный.

Сердцу ад и алтарь,
Сердцу — рай и позор.
Кто отец? — Может — царь.
Может — царь, может — вор.

14 августа 1918

 
 
 
* * *

Надобно смело признаться. Лира!
Мы тяготели к великим мира:
Мачтам, знаменам, церквам, царям,
Бардам, героям, орлам и старцам,
Так, присягнувши на верность — царствам,
Не доверяют Шатра — ветрам.

Знаешь царя — так псаря не жалуй!
Верность как якорем нас держала:
Верность величью — вине — беде,
Верность великой вине венчанной!
Так, присягнувши на верность — Хану,
Не присягают его орде.

Ветреный век мы застали. Лира!
Ветер в клоки изодрав мундиры,
Треплет последний лоскут Шатра...
Новые толпы — иные флаги!
Мы ж остаемся верны присяге,
Ибо дурные вожди — ветра.

14 августа 1918

 
 
 
* * *

Мое убежище от диких орд,
Мой щит и панцирь, мой последний форт
От злобы добрых и от злобы злых —
Ты — в самых ребрах мне засевший стих!

16 августа 1918

 
 
 
* * *

А потом поили медом,
А потом поили брагой,
Чтоб потом, на месте лобном,
На коленках признавалась
В несодеянных злодействах!

Опостылели мне вина,
Опостылели мне яства.
От великого богатства
Заступи, заступник — заступ!

18 августа 1918

 
 
 
ГЕНИЮ

Крестили нас — в одном чану,
Венчали нас — одним венцом,
Томили нас — в одном плену,
Клеймили нас — одним клеймом.

Поставят нам — единый дом.
Прикроют нас — одним холмом.

18 августа 1918

 
 
 
* * *

Если душа родилась крылатой —
Что ей хоромы — и что ей хаты!
Что Чингис — Хан ей и что — Орда!
Два на миру у меня врага,
Два близнеца, неразрывно — слитых:
Голод голодных — и сытость сытых!

18 августа 1918

 
 
 
АЛЕ

1

Не знаю, где ты и где я.
Те ж песни и те же заботы.
Такие с тобою друзья!
Такие с тобою сироты!

И так хорошо нам вдвоем:
Бездомным, бессонным и сирым..
Две птицы: чуть встали — поём.
Две странницы: кормимся миром.

 
 
2

И бродим с тобой по церквам
Великим — и малым, приходским.
И бродим с тобой по домам
Убогим — и знатным, господским.

Когда — то сказала: — Купи! —
Сверкнув на кремлевские башни.
Кремль — твой от рождения. — Спи,
Мой первенец светлый и страшный.

 
 
3

И как под землею трава
Дружится с рудою железной,
Всё видят пресветлые два
Провала в небесную бездну.

Сивилла! — Зачем моему
Ребенку — такая судьбина?
Ведь русская доля — ему...
И век ей: Россия, рябина...

24 августа 1918

 
 
 
* * *

Безупречен и горд
В небо поднятый лоб.
Непонятен мне герб,
И не страшен мне гроб.

Меж вельмож и рабов,
Меж горбов и гербов,
Землю роющих лбов —
Я — из рода дубов.

26 августа 1918

 
 
 
* * *

Ты мне чужой и не чужой,
Родной и не родной,
Мой и не мой! Идя к тебе
Домой — я "в гости" не скажу,
И не скажу "домой".

Любовь — как огненная пещь:
А все ж и кольцо — большая вещь,
А все ж и алтарь — великий свет.
— Бог — не благословил!

26 августа 1918

 
 
 
* * *

Там, где мед — там и жало.
Там, где смерть — там и смелость.
Как встречалось — не знала,
А уж так: встрелось — спелось.

В поле дуб великий, —
Разом рухнул главою!
Так, без женского крика
И без бабьего вою —

Разлучаюсь с тобою:
Разлучаюсь с собою,
Разлучаюсь с судьбою.

26 августа 1918

 
 
 
* * *

Кто дома не строил —
Земли недостоин.

Кто дома не строил —
Не будет землею:
Соломой — золою...

— Не строила дома.

26 августа 1918

 
 
 
* * *

Проще и проще
Пишется, дышится.
Зорче и зорче
Видится, слышится.

Меньше и меньше
Помнится, любится.
— Значит уж скоро
Посох и рубище.

26 августа 1918

 
 
 
* * *

Co мной не надо говорить,
Вот губы: дайте пить.
Вот волосы мои: погладь.
Вот руки: можно целовать.
— А лучше дайте спать.

28 августа 1918, Успение

 
 
 
* * *

Что другим не нужно — несите мне:
Все должно сгореть на моем огне!
Я и жизнь маню, я и смерть маню
В легкий дар моему огню.

Пламень любит легкие вещества:
Прошлогодний хворост — венки — слова.
Пламень пышет с подобной пищи!
Вы ж восстанете — пепла чище!

Птица — Феникс я, только в огне пою!
Поддержите высокую жизнь мою!
Высоко горю и горю до тла,
И да будет вам ночь светла.

Ледяной костер, огневой фонтан!
Высоко несу свой высокий стан,
Высоко несу свой высокий сан —
Собеседницы и Наследницы!

2 сентября 1918

 
 
 
* * *

Под рокот гражданских бурь,
в лихую годину,
Даю тебе имя — мир,
В наследье — лазурь.

Отыйди, отыйди. Враг!
Храни, Триединый,
Наследницу вечных благ
Младенца Ирину!

8 сентября 1918

 
 
 
* * *

Колыбель, овеянная красным!
Колыбель, качаемая чернью!
Гром солдат — вдоль храмов — за вечерней.
А ребенок вырастет — прекрасным.

С молоком кормилицы рязанской
Он всосал наследственные блага:
Триединство Господа — и флага.
Русский гимн — и русские пространства.

В нужный день, на Божьем солнце ясном,
Вспомнит долг дворянский и дочерний —
Колыбель, качаемая чернью,
Колыбель, овеянная красным!

8 сентября 1918

(Моя вторая дочь Ирина — родилась
13-го апреля 1917 г., умерла 2 — го февраля
1920 г. в Сретение, от голода,
в Кунцевском детском приюте.)

 
 
 
* * *

Офицер гуляет с саблей,
А студент гуляет с книжкой.
Служим каждому мальчишке:
Наше дело — бабье, рабье.

Сад цветочками засажен —
Сапожищами зашибли.
Что увидели — не скажем:
Наше дело — бабье, рыбье.

9 сентября 1918

 
 
 
ГЛАЗА

Привычные к степям — глаза,
Привычные к слезам — глаза,
Зеленые — соленые —
Крестьянские глаза!

Была бы бабою простой —
Всегда б платили за постой —
Всё эти же — веселые —
Зеленые глаза.

Была бы бабою простой —
От солнца б застилась рукой,
Качала бы — молчала бы,
Потупивши глаза.

Шел мимо паренек с лотком...
Спят под монашеским платком
Смиренные — степенные —
Крестьянские глаза.

Привычные к степям — глаза,
Привычные к слезам — глаза...
Что видели — не выдадут
Крестьянские глаза!

9 сентября 1918

 
 
 
* * *

А взойдешь — на краешке стола —
Недоеденный ломоть, — я ела,
И стакан неполный — я пила,
.........., — я глядела.

Ты присядь на красную скамью,
Пей и ешь — и не суди сурово!
Я теперь уже не ем, не пью,
Я пою — кормлю орла степного.

28 сентября 1918

1918 г.

 
 
 
(Отрывок из баллады)

...Корабль затонул — без щеп,
Король затанцевал в Совете,
Зерна не выбивает цеп,
Ромео не пришел к Джульетте,
Клоун застрелился на рассвете,
Вождь слушает ворожею...

(А балладу уничтожила: слабая. 1939 г.)

 
 
 
* * *

Два цветка ко мне на грудь
Положите мне для воздуху.
Пусть нарядной тронусь в путь,
Заработала я отдых свой.

В год. . . . .
Было у меня две дочери, —
Так что мучилась с мукой
И за всем вставала в очередь.

Подойдет и поглядит
Смерть — усердная садовница.
Скажет — "Бог вознаградит, —
Не бесплодная смоковница!"

30 сентября 1918

 
 
 
* * *

Ты дал нам мужества —
На сто жизней!
Пусть земли кружатся,
Мы — недвижны.

И ребра — стойкие
На мытарства:
Дабы на койке нам
Помнить — Царство!

Свое подобье
Ты в небо поднял —
Великой верой
В свое подобье.

Так дай нам вздоху
И дай нам поту —
Дабы снести нам
Твои щедроты!

30 сентября 1918

 
 
 
* * *

Поступью сановнически — гордой
Прохожу сквозь строй простонародья.
На груди — ценою в три угодья —
Господом пожалованный орден.

Нынче праздник слуг нелицемерных:
Целый дождь — в подхваченные полы!
Это Царь с небесного престола
Орденами оделяет — верных.

Руки прочь, народ! Моя — добыча!
И сияет на груди суровой
Страстный знак Величья и Отличья,
Орден Льва и Солнца — лист кленовый.

8 октября 1918
Сергиев день

 
 
 
* * *

Был мне подан с высоких небес
Меч серебряный — воинский крест.

Был мне с неба пасхальный тропарь:
— Иоанна! Восстань, Дева — Царь!

И восстала — миры побороть —
Посвященная в рыцари — Плоть.

Подставляю открытую грудь.
Познаю серединную суть.
Обязуюсь гореть и тонуть.

8 октября 1918

 
 
 
* * *

Отнимите жемчуг — останутся слезы,
Отнимите злато — останутся листья
Осеннего клена, отнимите пурпур —
Останется кровь.

9 октября 1918

 
 
 
* * *

Над черною пучиной водною —
Последний звон.
Лавиною простонародною
Низринут трон.

Волочится кровавым волоком
Пурпур царей.

Греми, греми, последний колокол
Русских церквей!

Кропите, слезные жемчужинки,
Трон и алтарь.

Крепитесь, верные содружники:
Церковь и царь!

Цари земные низвергаются.
— Царствия — Будь!
От колокола содрогаются
Город и грудь.

9 октября 1918

 
 
 
* * *

Молодой колоколенкой
Ты любуешься — в воздухе.
Голосок у ней тоненький,
В ясном куполе — звездочки.

Куполок твой золотенький,
Ясны звезды — под лобиком.
Голосочек твой тоненький,
Ты сама колоколенка.

Октябрь 1918

 
 
 
* * *

Любовь! Любовь! Куда ушла ты?
— Оставила свой дом богатый,
Надела воинские латы.

— Я стала Голосом и Гневом,
Я стала Орлеанской Девой.

10 октября 1918

 
 
 
* * *

Осень. Деревья в аллее — как воины.
Каждое дерево пахнет по — своему.
Войско Господне.

14 октября 1918

 
 
 
* * *

Ты персияночка — луна, а месяц — турок,
Ты полоняночка, луна, а он — наездник,
Ты нарумянена, луна, а он, поджарый,
Отроду желт, как Знание и Знать.

Друг! Буду Вам верна, доколе светят:
Персидская луна — турецкий месяц.

14 октября 1918

 
 
 
* * *

Утро. Надо чистить чаши,
Надо розы поливать.

Полдень. Смуглую маслину
Держат кончики перстов.

Колокол звонит. Четыре.
Голос. Ангельская весть.

Розы политы вторично.
Звон. Вечерняя заря.

Ночь. Чугунная решетка.
Битва голосов и крыл.

15 октября 1918

 
 
 
* * *

А всему предпочла
Нежный воздух садовый.
В монастырском саду,
Где монашки и вдовы,

— И монашка, и мать —
В добровольной опале,
Познаю благодать
Тишины и печали.

Благодать ремесла,
Прелесть твердой основы
— Посему предпочла
Нежный воздух садовый.

В неизвестном году
Ляжет строго и прямо
В монастырском саду —
Многих рыцарей — Дама,

Что казне короля
И глазам Казановы —
Что всему предпочла
Нежный воздух садовый!

15 октября 1918

 
 
 
* * *

Дочери катят серсо,
Матери катят — сердца.
И по дороге столбом
Пыль от сердец и серсо.

15 октября 1918

 
 
 
* * *

He смущаю, не пою
Женскою отравою.
Руку верную даю —
Пишущую, правую.

Той, которою крещу
На ночь — ненаглядную.
Той, которою пишу
То, что Богом задано.

Левая — она дерзка,
Льстивая, лукавая.
Вот тебе моя рука —
Праведная, правая!

23 октября 1918

 
 
 
* * *

Героизму пристало стынуть.
Холод статен, как я сама.
Здравствуй, — белая — свет — пустыня,
Героическая зима!

Белый всадник — мой друг любимый,
Нынче жизнь моя — лбом в снегу.
В первый раз воспеваю зиму
В восемнадцатом сем году.

23 октября 1918

 
 
 
* * *

Бури-вьюги, вихри — ветры вас взлелеяли,
А останетесь вы в песне — белы — лебеди!

Знамя, шитое крестами, в саван выцвело.
А и будет ваша память — белы — рыцари.

И никто из вас, сынки! — не воротится.
А ведет ваши полки — Богородица!

25 октября 1918

 
 
 
* * *

Я берег покидал туманный Альбиона...
                                   Батюшков.

"Я берег покидал туманный Альбиона"...
Божественная высь! — Божественная грусть!
Я вижу тусклых вод взволнованное лоно
И тусклый небосвод, знакомый наизусть.

И, прислоненного к вольнолюбивой мачте,
Укутанного в плащ — прекрасного, как сон —
Я вижу юношу. — О плачьте, девы, плачьте!
Плачь, мужественность! — Плачь, туманный Альбион

Свершилось! — Он один меж небом и водою!
Вот школа для тебя, о ненавистник школ!
И в роковую грудь, пронзенную звездою,
Царь роковых ветров врывается — Эол.

А рокот тусклых вод слагается в балладу
О том, как он погиб, звездою заклеймен...
Плачь, Юность! — Плачь, Любовь! — Плачь, Мир! -
Рыдай, Эллада!
Плачь, крошка Ада! — Плачь, туманный Альбион!

30 октября 1918

 
 
 
* * *

Сладко вдвоем — на одном коне,
В том же челне — на одной волне,
Сладко вдвоем — от одной краюшки
Слаще всего — на одной подушке!

1 ноября 1918

 
 
 
* * *

Поступь легкая моя,
— Чистой совести примета —
Поступь легкая моя,
Песня звонкая моя —

Бог меня одну поставил
Посреди большого света.
— Ты не женщина, а птица,
Посему — летай и пой.

1 ноября 1918

 
 
 
* * *

На плече моем на правом
Примостился голубь-утро,
На плече моем на левом
Примостился филин-ночь.

Прохожу, как царь казанский.
И чего душе бояться —
Раз враги соединились,
Чтоб вдвоем меня хранить!

2 ноября 1918

 
 
 
* * *

Чтобы помнил не часочек, не годок —
Подарю тебе, дружочек, гребешок.

Чтобы помнили подружек мил — дружки —
Есть на свете золотые гребешки.

Чтоб дружочку не пилось без меня —
Гребень, гребень мой, расческа моя!

Нет на свете той расчески чудней:
Струны — зубья у расчески моей!

Чуть притронешься — пойдет трескотня
Про меня одну, да все про меня.

Чтоб дружочку не спалось без меня —
Гребень, гребень мой, расческа моя!

Чтобы чудился в жару и в поту
От меня ему вершочек — с версту,

Чтоб ко мне ему все версты — с вершок,
Есть на свете золотой гребешок.

Чтоб дружочку не жилось без меня —
Семиструнная расческа моя!

2 ноября 1918

 
 
 
* * *

Кружка, хлеба краюшка
Да малинка в лукошке,
Эх, — да месяц в окошке,
Вот и вся нам пирушка!

А мальчишку — погреться —
Подарите в придачу —
Я тогда и без хлебца
Никогда не заплачу!

2 ноября 1918

 
 
 
* * *

Развела тебе в стакане
Горстку жженых волос.
Чтоб не елось, чтоб не пелось,
Не пилось, не спалось.

Чтобы младость — не в радость,
Чтобы сахар — не в сладость,
Чтоб не ладил в тьме ночной
С молодой женой.

Как власы мои златые
Стали серой золой,
Так года твои младые
Станут белой зимой.

Чтоб ослеп-оглох,
Чтоб иссох, как мох,
Чтоб ушел, как вздох.

3 ноября 1918

 
 
 
АЛЕ

Есть у тебя еще отец и мать,
А все же ты — Христова сирота.

Ты родилась в водовороте войн, —
А все же ты поедешь на Иордань.

Без ключика Христовой сироте
Откроются Христовы ворота.

5 ноября 1918

 
 
 
* * *

Царь и Бог! Простите малым —
Слабым — глупым — грешным — шалым,
В страшную воронку втянутым,
Обольщенным и обманутым, —

Царь и Бог! Жестокой казнию
Не казните Стеньку Разина!

Царь! Господь тебе отплатит!
С нас сиротских воплей — хватит!
Хватит, хватит с нас покойников!
Царский Сын, — прости Разбойнику!

В отчий дом — дороги разные.
Пощадите Стеньку Разина!

Разин! Разин! Сказ твой сказан!
Красный зверь смирён и связан.
Зубья страшные поломаны,
Но за жизнь его за темную,

Да за удаль несуразную —
Развяжите Стеньку Разина!

Родина! Исток и устье!
Радость! Снова пахнет Русью!
Просияйте, очи тусклые!
Веселися, сердце русское!

Царь и Бог! Для ради празднику —
Отпустите Стеньку Разина!

Москва, 1 — ая годовщина Октября.

Дни, когда Мамонтов подходил к Москве —
и вся буржуазия меняла керенские
на царские — а я одна не меняла
(не только потому, что их не было, но и
потому что знала, что не войдет в
Столицу — Белый Полк!)

 
 
 
* * *

— Мир окончится потопом.
— Мир окончится пожаром.
Так вода с огнем, так дочерь
С матерью схватились в полночь.

— Дух Святой — озерный голубь,
Белый голубочек с веткой.

— Пламенный язык над <русым>
Теменем — и огнь в гортани.

7 ноября 1918

 
 
 
* * *

Песня поется, как милый любится:
Радостно! — Всею грудью!
Что из того, что она забудется —
Богу пою, не людям!

Песня поется, как сердце бьется —
Жив, так поёшь...

9 ноября 1918

 
 
 
* * *

Дело Царского Сына —
Быть великим и добрым
. . . . . . .
Чтить голодные ребра,

Выть с последней солдаткой,
Пить с последним бродягой,
Спать. . . .
В сапогах и при шпаге.

А еще ему дело:
Встать в полночную пору,
Прочь с дороженьки белой
Ввысь на вышнюю гору...

Над пучиной согнуться,
Бросить что — то в пучину...
— Никогда не вернуться —
Дело Царского Сына!

9 ноября 1918

 
 
 
* * *

Благодарю, о Господь,
За Океан и за Сушу,
И за прелестную плоть,
И за бессмертную душу,

И за горячую кровь,
И за холодную воду.
— Благодарю за любовь.
Благодарю за погоду.

9 ноября 1918

 
 
 
* * *

Радость — что сахар,
Нету — и охаешь,
А завелся как —
Через часочек:
Сладко, да тошно!

Горе ты горе, — соленое море!
Ты и накормишь,
Ты и напоишь,
Ты и закружишь,
Ты и отслужишь!

9 ноября 1918

 
 
 
* * *

Красный бант в волосах!
Красный бант в волосах!
А мой друг дорогой —
Часовой на часах.

Он под ветром холодным,
Под холодной луной,
У палатки походной —
Что столб соляной.

Подкрадусь к нему тихо —
Зычно крикнет: — "Пароль!"
— Это я! — Проходи — ка,
Здесь спит мой Король!

— Это я, мое сердце,
Это — сердце твое!
— Здесь для шуток не место,
Я возьму под ружье.

— Не проспать бы обедни
Твоему Королю!
— В третий раз — и в последний:
Проходи, говорю!

Грянет выстрел. На вереск
Упаду — хоть бы звук.
Поглядит он на Север,
Поглядит он на Юг,

На Восток и на Запад.
— Не зевай на часах! —
Красный бант в волосах!
Красный бант в волосах!

10 ноября 1918

 
 
 
* * *

Нет, с тобой, дружочек чудный,
Не делиться мне досугом.
Я сдружилась с новым другом,
С новым другом, с сыном блудным.

У тебя дворцы — палаты,
У него леса — пустыни,
У тебя войска — солдаты,
У него — пески морские.

Нынче в море с ним гуляем,
Завтра по лесу с волками.
Что ни ночь — постель иная:
Нынче — щебень, завтра — камень.

И уж любит он, сударик,
Чтобы светло, как на Пасху:
Нынче месяц нам фонарик,
Завтра звезды нам лампадки.

Был он всадником завидным,
Милым гостем. Царским Сыном,
Да глаза мои увидел —
И войска свои покинул.

10 ноября 1918

 
 
 
* * *

Новый Год. Ворох роз.
Старый лорд в богатой раме.
Ты мне ленточку принес?
Дэзи стала знатной дамой.

С длинных крыл — натечет.
Мне не надо красной ленты.
Здесь не больно почет
Серафимам и студентам.

Что? Один не уйдешь,
Увези меня на Мальту.
Та же наглость и то ж
Несравненное контральто!

Новый Год! Новый Год!
Чек на Смитсона в букете!
— Алчет у моих ворот
Зябкий серафим Россетти!

10 ноября 1918

 
 
 
* * *

Ты тогда дышал и бредил Кантом.
Я тогда ходила с красным бантом.
Бриллиантов не было и <франтов>

Ели мы горох и чечевицу.
Ты однажды с улицы певицу
— Мокрую и звонкую, как птица —
В дом привел. Обедали втроем.

А потом — ...... как боги -
Говорили о горячем гроге
И, дрожа, протягивали ноги
В черную каминную дыру.

Пили воду — . . . . . попойка! —
Ты сказал: — "Теперь, сестричка, спойте!"
И она запела нам о стойкой
Всаднице и юном короле.

Ты сказал: "Любовь и Дружба — сестры",
И она надела мне свой пестрый
Мокрый бант — и вспыхнул — красный остров!
. . . . . . .

Целовались — и играли в кости.
Мы с тобой уснули на помосте
Для углей, — звонкоголосой гостье
Уступив единственный тюфяк.

10 ноября 1918

 
 
 
БАРАБАНЩИК

1

Барабанщик! Бедный мальчик!
Вправо-влево не гляди!
Проходи перед народом
С Божьим громом на груди.

Не наемник ты — вся ноша
На груди, не на спине!
Первый в глотку смерти вброшен
На ногах — как на коне!

Мать бежала спелой рожью,
Мать кричала в облака,
Воззывала: — Матерь Божья,
Сберегите мне сынка!

Бедной матери в оконце
Вечно треплется платок.
— Где ты, лагерное оолнце!
Алый лагерный цветок!

А зато — какая воля —
В подмастерьях — старший брат,
Средний в поле, третий в школе,
Я один — уже солдат!

Выйдешь цел из перебранки —
Что за радость, за почет,
Как красотка — маркитантка
Нам стаканчик поднесет!

Унтер ропщет: — Эх, мальчонка!
Рано начал — не к добру!
— Рано начал — рано кончил!
Кто же выпьет, коль умру?

А настигнет смерть — волчица —
Весь я тут — вся недолга!
Императору — столицы,
Барабанщику — снега.

А по мне — хоть дно морское!
Пусть сам черт меня заест!
Коли Тот своей рукою.
Мне на грудь нацепит крест!

11 ноября 1918

 
 
2

Молоко на губах не обсохло,
День и ночь в барабан колочу.
Мать от грохота было оглохла,
А отец потрепал по плечу.

Мать и плачет и стонет и тужит,
Но отцовское слово — закон:
— Пусть идет Императору служит, —
Барабанщиком, видно, рожден.

Брали сотнями царства, — столицы
Мимоходом совали в карман.
Порешили судьбу Аустерлица
Двое: солнце — и мой барабан.

Полегло же нас там, полегло же
За величье имперских знамен!
Веселись, барабанная кожа!
Барабанщиком, видно, рожден!

Загоняли мы немца в берлогу.
Всадник. Я — барабанный салют.
Руки скрещены. В шляпе трирогой.
— Возраст? — Десять. — Не меньше ли, плут?

— Был один, — тоже ростом не вышел.
Выше солнца теперь вознесен!
— Ты потише, дружочек, потише!
Барабанщиком, видно, рожден!

Отступилась от нас Богоматерь,
Не пошла к московитским волкам.
Дальше — хуже. В плену — Император,
На отчаянье верным полкам.

И молчит собеседник мой лучший,
Сей рукою к стене пригвожден.
И никто не побьет в него ручкой:
Барабанщиком, видно, рожден!

12 ноября 1918

 
 
 
* * *

Мать из хаты за водой,
А в окно — дружочек:
Голубочек голубой,
Сизый голубочек.

Коли днем одной — тоска,
Что же в темь такую?
И нежнее голубка
Я сама воркую.

С кем дружился в ноябре -
Не забудь в июле.
. . . . . .
Гули — гули — гули.

. . . . .
Возвратилась мать!
. . . . .
Ладно — ворковать!

Чтобы совы страсть мою
Стоном не спугнули —
У окна стою — пою:
Гули — гули — гули.

Подари — ка золотой
Сыну на зубочек,
Голубочек голубой,
Сизый голубочек!

14 ноября 1918

 
 
 
* * *

Соловьиное горло — всему взамен! —
Получила от певчего бога — я.
Соловьиное горло! — ........
Рокочи, соловьиная страсть моя!

Сколько в горле струн — все сорву до тла!
Соловьиное горло свое сберечь
На на тот на свет — соловьем пришла!
. . . . .

20 ноября 1918

 
 
 
* * *

Я счастлива жить образцово и просто:
Как солнце — как маятник — как календарь.
Быть светской пустынницей стройного роста,
Премудрой — как всякая Божия тварь.

Знать: Дух — мой сподвижник, и Дух — мой вожатый!
Входить без доклада, как луч и как взгляд.
Жить так, как пишу: образцово и сжато, —
Как Бог повелел и друзья не велят.

22 ноября 1918

 
 
 
* * *

Вот: слышится — а слов не слышу,
Вот: близится — и тьмится вдруг...
Но знаю, с поля — или свыше —
Тот звук — из сердца ли тот звук...

— Вперед на огненные муки! —
В волнах овечьего руна
Я к небу воздеваю руки —
Как — древле — девушка одна...

(1918 — 1939)

Block title

Поиск

Произведения

Статьи


Snegirev Corp © 2019
Яндекс.Метрика