Главная
 
Библиотека поэзии СнегиреваПятница, 19.07.2019, 19:50



Приветствую Вас Гость | RSS
Главная
Авторы


Марина Цветаева

 

           Стихи 1913г

 
 
* * *

Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я -- поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
Как искры из ракет,

Ворвавшимся, как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти,
-- Нечитанным стихам!

Разбросанным в пыли по магазинам,
Где их никто не брал и не берет,
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед.

Коктебель, 13 мая 1913

 
 
 
* * *

Идешь, на меня похожий,
Глаза устремляя вниз.
Я их опускала-тоже!
Прохожий, остановись!

Прочти -- слепоты куриной
И маков набрав букет-
Что звали меня Мариной
И сколько мне было лет.

Не думай, что здесь-могила,
Что я появлюсь, грозя...
Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя!

И кровь приливала к коже,
И кудри мои вились...
Я тоже была, прохожий!
Прохожий, остановись!

Сорви себе стебель дикий
И ягоду ему вслед:
Кладбищенской земляники
Крупнее и слаще нет.

Но только не стой угрюмо,
Главу опустив на грудь.
Легко обо мне подумай,
Легко обо мне забудь.

Как луч тебя освещает!
Ты весь в золотой пыли...
-- И пусть тебя не смущает
Мой голос из-под земли.

Коктебель, 3 мая 1913

 
 
 
* * *

Посвящаю эти строки
Тем, кто мне устроит гроб.
Приоткроют мой высокий
Ненавистный лоб.

Измененная без нужды,
С венчиком на лбу,
Собственному сердцу чуждой
Буду я в гробу.

Не увидят на лице:
"Все мне слышно! Все мне видно!
Мне в гробу еще обидно
Быть как все".

В платье белоснежном -- с детства
Нелюбимый цвет! --
Лягу -- с кем-то по соседству?-
До скончанья лет.

Слушайте! -- Я не приемлю!
Это-западня!
Не меня опустят в землю,
Не меня.

Знаю! -- Все сгорит дотла!
И не приютит могила
Ничего, что я любила,
Чем жила.

Москве, весна 1913

 
 
 
* * *

Солнцем жилки налиты -- не кровью --
На руке, коричневой уже.
Я одна с моей большой любовью
К собственной моей душе.

Жду кузнечика, считаю до ста,
Стебелек срываю и жую...
-- Странно чувствовать так сильно
и так просто
Мимолетность жизни -- и свою.

15 мая 1913

 
 
 
* * *

Вы, идущие мимо меня
К не моим и сомнительным чарам, --
Если б знали вы, сколько огня,
Сколько жизни, растраченной даром,

И какой героический пыл
На случайную тень и на шорох...
-- И как сердце мне испепелил
Этот даром истраченный порох!

О летящие в ночь поезда,
Уносящие сон на вокзале...
Впрочем, знаю я, что и тогда
Не узнали бы вы -- если б знали --

Почему мои речи резки
В вечном дыме моей папиросы, --
Сколько темной и грозной тоски
В голове моей светловолосой.

17 мая 1913

 
 
 
* * *
 
Сердце, пламени капризней,
В этих диких лепестках,
Я найду в своих стихах
Все, чего не будет в жизни.

Жизнь подобна кораблю:
Чуть испанский замок-мимо!
Все, что неосуществимо,
Я сама осуществлю.

Всем случайностям навстречу!
Путь -- не все ли мне равно?
Пусть ответа не дано, --
Я сама себе отвечу!

С детской песней на устах
Я иду -- к какой отчизне?
-- Все, чего не будет в жизни
Я найду в своих стихах!

Коктебель. 22 мая 1913

 
 
 
* * *

Мальчиком, бегущим резво,
Я предстала Вам.
Вы посмеивались трезво
Злым моим словам:

"Шалость -- жизнь мне, имя -- шалость.
Смейся, кто не глуп!"
И не видели усталость
Побледневших губ.

Вас притягивали луны
Двух огромных глаз.
-- Слишком розовой и юной
Я была для Вас!

Тающая легче снега,
Я была-как сталь.
Мячик, прыгнувший с разбега
Прямо на рояль,

Скрип песка под зубом, или
Стали по стеклу...
-- Только Вы не уловили
Грозную стрелу

Легких слов моих, и нежность
Гнева напоказ...
-- Каменную безнадежность
Всех моих проказ!

29 мая 1913

 
 
 
* * *

Я сейчас лежу ничком
-- Взбешенная! -- на постели.
Если бы Вы захотели
Быть моим учеником,

Я бы стала в тот же миг
-- Слышите, мой ученик? --

В золоте и в серебре
Саламандра и Ундина.
Мы бы сели на ковре
У горящего камина.

Ночь, огонь и лунный лик...
-- Слышите, мой ученик?

И безудержно -- мой конь
Любит бешеную скачку! --
Я метала бы в огонь
Прошлое -- за пачкой пачку:

Старых роз и старых книг.
-- Слышите, мой ученик? --

А когда бы улеглась
Эта пепельная груда, --
Господи, какое чудо
Я бы сделала из Вас!

Юношей воскрес старик!
-- Слышите, мой ученик? --

А когда бы Вы опять
Бросились в капкан науки,
Я осталась бы стоять,
Заломив от счастья руки.

Чувствуя, что ты -- велик!
-- Слышите, мой ученик?

1 июня 1913

 
 
 
* * *

Идите же! -- Мой голос нем
И тщетны все слова.
Я знаю, что ни перед кем
Не буду я права.

Я знаю: в этой битве пасть
Не мне, прелестный трус!
Но, милый юноша, за власть
Я в мире не борюсь.

И не оспаривает Вас
Высокородный стих.
Вы можете-из-за других-
Моих не видеть глаз,

Не слепнуть на моем огне,
Моих не чуять сил...
Какого демона во мне
Ты в вечность упустил!

Но помните, что будет суд,
Разящий, как стрела,
Когда над головой блеснут
Два пламенных крыла.

11 июля 1913

 
 
 
АСЕ

1

Мы быстры и наготове,
Мы остры.
В каждом жесте, в каждом взгляде,
в каждом слове.-
Две сестры.

Своенравна наша ласка
И тонка,
Мы из старого Дамаска --
Два клинка.

Прочь, гумно и бремя хлеба,
И волы!
Мы -- натянутые в небо
Две стрелы!

Мы одни на рынке мира
Без греха.
Мы -- из Вильяма Шекспира
Два стиха.

11 июля 1913

 
 
2

Мы -- весенняя одежда
Тополей,
Мы-последняя надежда
Королей.

Мы на дне старинной чаши,
Посмотри:
В ней твоя заря, и наши
Две зари.

И прильнув устами к чаше,
Пей до дна.
И на дне увидишь наши
Имена.

Светлый взор наш смел и светел
И во зле.
-- Кто из вас его не встретил
На земле?

Охраняя колыбель и мавзолей,
Мы -- последнее виденье
Королей.

11 июля 1913

 
 
 
СЕРГЕЮ ЭФРОН-ДУРНОВО

1

Есть такие голоса,
Что смолкаешь, им не вторя,
Что предвидишь чудеса.
Есть огромные глаза
Цвета моря.

Вот он встал перед тобой:
Посмотри на лоб и брови
И сравни его с собой!
То усталость голубой,
Ветхой крови.

Торжествует синева
Каждой благородной веной.
Жест царевича и льва
Повторяют кружева
Белой пеной.

Вашего полка -- драгун,
Декабристы и версальцы!
И не знаешь -- так он юн --
Кисти, шпаги или струн
Просят пальцы.

Коктебель, 19 июля 1913

 
 
2

Как водоросли Ваши члены,
Как ветви мальмэзонских ив...
Так Вы лежали в брызгах пены,
Рассеянно остановив

На светло-золотистых дынях
Аквамарин и хризопраз
Сине-зеленых, серо-синих,
Всегда полузакрытых глаз.

Летели солнечные стрелы
И волны -- бешеные львы.
Так Вы лежали, слишком белый
От нестерпимой синевы...

А за спиной была пустыня
И где-то станция Джанкой...
И тихо золотилась дыня
Под Вашей длинною рукой.

Так, драгоценный и спокойный,
Лежите, взглядом не даря,
Но взглянете-и вспыхнут войны,
И горы двинутся в моря,

И новые зажгутся луны,
И лягут радостные львы-
По наклоненью Вашей юной,
Великолепной головы.

1 августа 1913

 
 
 
БАЙРОНУ

Я думаю об утре Вашей славы,
Об утре Ваших дней,
Когда очнулись демоном от сна Вы
И богом для людей.

Я думаю о том, как Ваши брови
Сошлись над факелами Ваших глаз,
О том, как лава древней крови
По Вашим жилам разлилась.

Я думаю о пальцах -- очень длинных --
В волнистых волосах,
И обо всех -- в аллеях и в гостиных --
Вас жаждущих глазах.

И о сердцах, которых -- слишком юный
Вы не имели времени прочесть
В те времена, когда всходили луны
И гасли в Вашу честь.

Я думаю о полутемной зале,
О бархате, склоненном к кружевам,
О всех стихах, какие бы сказали
Вы -- мне, я -- Вам.

Я думаю еще о горсти пыли,
Оставшейся от Ваших губ и глаз...
О всех глазах, которые в могиле.
О них и нас.

Ялта. 24 сентября 1913

 
 
 
ВСТРЕЧА С ПУШКИНЫМ

Я подымаюсь победой дороге,
Пыльной, звенящей, крутой.
Не устают мои легкие ноги
Выситься над высотой.

Слева -- крутая спина Аю-Дага,
Синяя бездна -- окрест.
Я вспоминаю курчавого мага
Этих лирических мест.

Вижу его на дороге и в гроте...
Смуглую руку у лба...
-- Точно стеклянная на повороте
Продребезжала арба...-

Запах -- из детства-какого-то дыма
Или каких-то племен. ..
Очарование прежнего Крыма
Пушкинских милых времен.

Пушкин! -- Ты знал бы по первому взору,
Кто у тебя на пути.
И просиял бы, и под руку в гору
Не предложил мне идти.

Не опираясь о смуглую руку,
Я говорила б, идя,
Как глубоко презираю науку
И отвергаю вождя,

Как я люблю имена и знамена,
Волосы и голоса,
Старые вина и старые троны,
-- Каждого встречного пса! --

Полуулыбки в ответ на вопросы,
И молодых королей...
Как я люблю огонек папиросы
В бархатной чаще аллей,

Комедиантов и звон тамбурина,
Золото и серебро,
Неповторимое имя: Марина,
Байрона и болеро,

Ладанки, карты, флаконы и свечи,
Запах кочевий и шуб,
Лживые, в душу идущие, речи
Очаровательных губ.

Эти слова: никогда и навеки,
За колесом -- колею...
Смуглые руки и синие реки,
-- Ах, -- Мариулу твою! --

Треск барабана -- мундир властелина --
Окна дворцов и карет,
Рощи в сияющей пасти камина,
Красные звезды ракет...

Вечное сердце свое и служенье
Только ему. Королю!
Сердце свое и свое отраженье
В зеркале... -- Как я люблю...

Кончено... -- Я бы уж не говорила,
Я посмотрела бы вниз...
Вы бы молчали, так грустно, так мило
Тонкий обняв кипарис.

Мы помолчали бы оба -- не так ли? --
Глядя, как где-то у ног,
В милой какой-нибудь маленькой сакле
Первый блеснул огонек.

И -- потому что от худшей печали
Шаг -- и не больше -- к игре! --
Мы рассмеялись бы и побежали
За руку вниз по горе.

1 октября 1913

 
 
 
АЛЯ

Ах, несмотря на гаданья друзей.
Будущее -- непроглядно.
В платьице-твой вероломный Тезей,
Маленькая Ариадна.

Аля! -- Маленькая тень
На огромном горизонте.
Тщетно говорю: не троньте.
Будет день --

Милый, грустный и большой,
День, когда от жизни рядом
Вся ты оторвешься взглядом
И душой.

День, когда с пером в руке
Ты на ласку не ответишь.
День, который ты отметишь
В дневнике.

День, когда летя вперед,
-- Своенравно! -- Без запрета! --
С ветром в комнату войдет-
Больше ветра!

Залу, спящую на вид,
И волшебную, как сцена,
Юность Шумана смутит
И Шопена...

Целый день -- на скакуне,
А ночами -- черный кофе,
Лорда Байрона в огне
Тонкий профиль.

Метче гибкого хлыста
Остроумье наготове,
Гневно сдвинутые брови
И уста.

Прелесть двух огромных глаз,
-- Их угроза -- их опасность --
Недоступность -- гордость -- страстность
В первый раз...

Благородным без границ
Станет профиль -- слишком белый,
Слишком длинными ресшщ
Станут стрелы.

Слишком грустными -- углы
Губ изогнутых и длинных,
И движенья рук невинных-
Слишком злы.

-- Ворожит мое перо!
Аля! -- Будет всe, что было:
Так же ново и старо,
Так же мило.

Будет -- с сердцем не воюй,
Грудь Дианы и Минервы! --
Будет первый бал и первый
Поцелуй.

Будет "он" -- ему сейчас
Года три или четыре...
-- Аля! -- Это будет в мире-
В первый раз.

Феодосия, 13 ноября 1913

 
 
 
* * *

Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверстую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.

Застынет всe, что пело и боролось,
Сияло и рвалось:
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.

И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет всe -- как будто бы под небом
И не было меня!

Изменчивой, как дети, в каждой мине
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой,

Виолончель и кавалькады в чаще,
И колокол в селе...
-- Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!

-- К вам всем -- что мне, ни в чем
не знавшей меры,
Чужие и свои?!
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.

И день и ночь, и письменно и устно:
За правду да и нет,
За то, что мне так часто -- слишком грустно
И только двадцать лет,

За то, что мне -- прямая неизбежность --
Прощение обид,
За всю мою безудержную нежность,
И слишком гордый вид,

За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру...
-- Послушайте! -- Еще меня любите
За то, что я умру.

8 декабря 1913

 
 
 
* * *

Быть нежной, бешеной и шумной,
-- Так жаждать жить! --
Очаровательной и умной,-
Прелестной быть!

Нежнее всех, кто есть и были,
Не знать вины...
-- О возмущенье, что в могиле
Мы все равны!

Стать тем, что никому не мило,
-- О, стать как лед! --
Не зная ни того, что было,
Ни что придет,

Забыть, как сердце раскололось
И вновь срослось,
Забыть свои слова и голос,
И блеск волос.

Браслет из бирюзы старинной --
На стебельке,
На этой узкой, этой длинной
Моей руке...

Как зарисовывая тучку
Издалека,
За перламутровую ручку
Бралась рука,

Как перепрыгивали ноги
Через плетень,
Забыть, как рядом по дороге
Бежала тень.

Забыть, как пламенно в лазури,
Как дни тихи...
-- Все шалости свои, все бури
И все стихи!

Мое свершившееся чудо
Разгонит смех.
Я, вечно-розовая, буду
Бледнее всех.

И не раскроются -- так надо --
-- О, пожалей! --
Ни для заката, ни для взгляда,
Ни для полей --

Мои опущенные веки.
-- Ни для цветка! --
Моя земля, прости навеки,
На все века.

И так же будут таять луны
И таять снег,
Когда промчится этот юный,
Прелестный век.

Феодосия, Сочельник 1913

 
 
 
ГЕНЕРАЛАМ ДВЕНАДЦАТОГО ГОДА

                           Сергею

Вы, чьи широкие шинели
Напоминали паруса,
Чьи шпоры весело звенели
И голоса.

И чьи глаза, как бриллианты,
На сердце вырезали след --
Очаровательные франты
Минувших лет.

Одним ожесточеньем воли
Вы брали сердце и скалу, --
Цари на каждом бранном поле
И на балу.

Вас охраняла длань Господня
И сердце матери. Вчера --
Малютки-мальчики, сегодня --
Офицера.

Вам все вершины были малы
И мягок -- самый черствый хлеб,
О молодые генералы
Своих судеб!

======

Ах, на гравюре полустертой,
В один великолепный миг,
Я встретила, Тучков-четвертый,
Ваш нежный лик,

И вашу хрупкую фигуру,
И золотые ордена...
И я, поцеловав гравюру,
Не знала сна.

О, как -- мне кажется -- могли вы
Рукою, полною перстней,
И кудри дев ласкать-и гривы
Своих коней.

В одной невероятной скачке
Вы прожили свой краткий век...
И ваши кудри, ваши бачки
Засыпал снег.

Три сотни побеждало-трое!
Лишь мертвый не вставал с земли.
Вы были дети и герои,
Вы всe могли.

Что так же трогательно-юно,
Как ваша бешеная рать?..
Вас златокудрая Фортуна
Вела, как мать.

Вы побеждали и любили
Любовь и сабли острие --
И весело переходили
В небытие.

Феодосия, 26 декабря 1913

 
 
 
В ОТВЕТ НА СТИХОТВОРЕНИЕ

Горько таить благодарность
И на чуткий призыв отозваться не сметь,
В приближении видеть коварность
И где правда, где ложь угадать не суметь.

Горько на милое слово
Принужденно шутить, одевая ответы в броню.
Было время -- я жаждала зова
И ждала, и звала. (Я того, кто не шел, -- не виню

Горько и стыдно скрываться,
Не любя, но ценя и за ценного чувствуя боль,
На правдивый призыв не суметь отозваться, --
Тяжело мне играть эту первую женскую роль!

(1913-1914)

 
 
 
* * *

Ты, чьи сны еще непробудны,
Чьи движенья еще тихи,
В переулок сходи Трехпрудный,
Если любишь мои стихи.

О, как солнечно и как звездно
Начат жизненный первый том,
Умоляю-пока не поздно,
Приходи посмотреть наш дом!

Будет скоро тот мир погублен,
Погляди на него тайком,
Пока тополь еще не срублен
И не продан еще наш дом.

Этот тополь! Под ним ютятся
Наши детские вечера.
Этот тополь среди акаций
Цвета пепла и серебра.

Этот мир невозвратно-чудный
Ты застанешь еще, спеши!
В переулок сходи Трехпрудный,
В эту душу моей души.

<1913>

 
 
 
ВОСКЛИЦАТЕЛЬНЫЙ ЗНАК

Сам не ведая как,
Ты слетел без раздумья,
Знак любви и безумья,
Восклицательный знак!

Застающий врасплох
Тайну каждого........
. . . .
Заключительный вздох!

В небо кинутый флаг --
Вызов смелого жеста.
Знак вражды и протеста,
Восклицательный знак!

<1913>

 
 
 
* * *

Взгляните внимательно и если возможно -- нежнее.
И если возможно -- подольше с нее не сводите очей
Она перед вами-дитя с ожерельем на шее
И локонами до плечей.

В ней-все, что вы любите, все, что, летя вокруг света
Вы уже не догоните -- как поезда ни быстры.
Во мне говорят не влюбленность поэта
И не гордость сестры.

Зовут ее Ася: но лучшее имя ей -- пламя,
Которого не было, нет и не будет вовеки ни в ком.
И помните лишь, что она не навек перед вами.
Что все мы умрем...

1913

 
 
 
* * *

В тяжелой мантии торжественных обрядов,
Неумолимая, меня не встреть.
На площади, под тысячами взглядов,
Позволь мне умереть.

Чтобы лился на волосы и в губы
Полуденный огонь.
Чтоб были флаги, чтоб гремели трубы
И гарцевал мой конь.

Чтобы церквей сияла позолота,
В раскаты грома превращался гул,
Чтоб из толпы мне юный кто-то
И кто-то маленький кивнул.

В лице младенца ли, в лице ли рока
Ты явишься -- моя мольба тебе:
Дай умереть прожившей одиноко
Под музыку в толпе.

Феодосия, 1913

 
 
 
* * *

Вы родились певцом и пажем.
Я -- с золотом в кудрях.
Мы -- молоды, и мы еще расскажем
О королях.

Настроив лютню и виолу,
Расскажем в золоте сентябрьских аллей,
Какое отвращение к престолу
У королей.

В них -- демон самообороны,
Величия их возмущает роль, --
И мой король не выдержит корону,
Как ваш король.

Напрасно перед их глазами
Мы простираемся в земной пыли, --
И -- короли -- они не знают сами,
Что -- короли!

1913

 
 
 
* * *

Макс Волошин первый был,
Нежно Майенку любил,
Предприимчивый Бальмонт
Звал с собой за горизонт,
Вячеслав Иванов сам
Пел над люлькой по часам:
Баю-баюшки-баю,
Баю Майенку мою.

1913

Block title

Поиск

Произведения

Статьи


Snegirev Corp © 2019
Яндекс.Метрика