Главная
 
Библиотека поэзии СнегиреваВторник, 23.07.2019, 10:24



Приветствую Вас Гость | RSS
Главная
Авторы

 

Юргис Балтрушайтис

 
   
    Стихи разных лет
 
             Часть 3
 
 
 
ДРЕВНЕЕ СКАЗАНИЕ

To Edward Gordon Craig Esq.

Вначале был лишь сон весенний
И тишина,
И не вскрывался трепет тени
В судьбе зерна...

И в час расцвета, в час зачатий,
Вступая в путь,
Еще без плача об утрате
Вздымалась грудь...

Еще в кругу забвенной неги
Текли часы,
И пили стройные побеги
Алмаз росы...

Но рог, зовущий тайну к яви,
Все звонче пел,
И дрогнул мир в лазурной славе,
И день вскипел...

И — лишь дремавшая у Бога —
Глухой волной,
Вошла великая тревога
В простор земной...

И, тень познав, сквозь трепет боли,
Вилась тропа —
Туда, где меркнет стебель в поле
И ждет серпа...

 
 
 
ДРОБЛЕНИЕ

Как бы ни цвел неизмеримо
В пыланьи мира каждый миг,
В нем, тайным страхом одержимо,
Трепещет сердце, дух поник...

И все встречают вихрь мгновенья
Холодным взглядом сироты,
И что ни доля, то — дробленье
Невозвратимой полноты...

И каждый-каждый, судя строго,
Своим случайным часом жив,
Отторгнув грудь свою от Бога,
Себя от мира отделив!

Как будто в жизни не от века,
Хвалою майскою звеня,
Сверкает в доле человека —
Живое пламя — чудо дня!

И будто, звездными волнами
Баюкая безгранно нас,
В безмолвных высях не над нами
Плывет-цветет полночный час!

 
 
 
ДУХУ ЖИВОМУ – НЫНЕ И ПРИСНО

Есть жизнь и смерть лишь в мнимых гранях праха.
Есть только жизнь в пылании времен...
Не для зерна зерно — для всхода и расцвета,
Равно, как цвет опять цветет зерну,
Чтоб Тайна мира вечно колосилась,
И, строясь к Солнцу, были беспрерывны
Ступени праха Богу своему.
Кто мыслит так, кто верит так, тот знает
Свет истины. Его людское сердце
Дрожит в слезах у гроба. Но, как дух,
Ушедшему он вслед глядит безбольно
В сознании, что вечен дар зари...
Аминь! Бессмертен Дух его, зовущий
От детских слез и счастья наших дней
Туда, где грудь людская вновь воскреснет
Из скудости в богатство полноты...
Звучит векам певучий дар его,
Преображая жребий человека,
Чтоб стал он частью в чуде бытия
И в нашей жизни, тайно ускоряя
К иному дню светающее время...
В устах земли три имени ему:
Пифийский жрец, Пророк и вновь Пророк,
Что станет светом нового Синая.
Он учит нас доверью ко Вселенной,
И мы приемлем вещий зов его:
Земные братья, пробил час крещенья!
Бросайтесь слепо в воды Иордана,
И будет в мире молодость души!

 
 
 
ДЫМ

А. Скрябину

В древнем храме Жертвы вечной,
Пред волхвом седым,
Ярко пламя, бесконечно
Реет легкий дым...

Точно зыбкий и ленивый
Бег часов и лет,
Льются синие извивы,
Зыбля тьму и свет...

Миг и век, струй святая
Длит свой ток живой,
Строясь к солнцу, рея, тая,
Слившись с синевой...

Носит в пламя Жрец упорный
Смолы и елей,
Воск и чаши крови черной,
И цветы полей...

В древнем храме вечной Дани,
Точно зыбь в волне,
Тает плоть, теряя грани
В жертвенном огне...

Реет пламя, неустанно
Зыбля свет и тьму,
Завершая мир, венчанный
В жертвенном дыму...

 
 
 
* * *

Дышат бездной сумерки и зори,
Две отвечных тайны, ночь и день,
В том немом и благостном просторе,
Где земля — лишь малая ступень!..

Для истомной сладости ль, для бед ли
Ты пришло во прах земных степей,
Сердце, здесь, в пыланьи дня, помедли
И полночной горечи испей!

 
 
 
ЕЖОЙ ЗЕМЛИ

Вскрывались дни, часы цвели —
И брел я, в поте и в пыли,
На зов Отца, межой земли...

И был я в смертных думах смел...
И труд пути, святой удел,
Не раз в любви преодолел...

И строя миг по мере сил,
Я лишь упорным словом жил,
О всходах вечности тужил...

И сердцем, вверенным весне,
У летней грани я втройне
Горю молитвой о зерне...

Я цвел с Творцом в Его цвету,
И знаю: в божью полноту
Свой смертный колос я вплету.

 
 
 
* * *

Есть волшебные улыбки,
Вещий взгляд безмолвных глаз —
Как немое пенье скрипки,
Уводящей в вечность час!

Есть в согласии вселенной
Стройность северной сосны —
Свет, прядущий в смуте бренной
Сказкой-нитью явь и сны.

Есть в земных пределах тесных
Предстающий вдруг простор —
Как полна светил небесных
Полночь северных озер.

Вот он — взрыл перед тобою,
Сердце, пленница тоски,
Зыбля тихою волною
Ожерелья — огоньки.

Вот он — льется в мир твой зыбкий,
Грудь, толкующая сны —
Зов заклятью, пенье скрипки,
Шорох северной сосны...

 
 
 
* * *

Есть некое святое принужденье,
Насилие, чья пытка благотворна,
Как только благо — горький меч творящих
Новь бытия во славу бытия.
Так нужно нам, так вечной правде нужно,
Чтоб тайна мира вечно колосилась,
И в божьем мире были беспрерывны
Ступени праха к Богу своему.
Иначе кровь и смерть не перестанут.
Кто принял боль, кто весь приемлет жертву,
Тот благостно познает навсегда
Живое чудо нового Крещенья.
Земные братья, близок час рассветный,
Кончайте же пустынную тропу,
Бросаясь слепо в воды Иордана,
И будет в мире молодость души.

 
 
 
ЖЕРТВЕННИК

Весь смертный жар — от первых детских слез,
Всю мощь мою — от детских малых сил,
Я в Вечный храм в живой тоске принес,
На жертвенник суровый возложил...

Что добыл молот, что взлелеял плуг,
И что вспоила тишь садов моих —
Тревога дум и дрожь усталых рук,—
Все было в жизни пламенем на миг...

И вся борьба, завещанная мне
В игре мгновений, в долгий век труда,
Цвела лишь с тем, чтоб был мой дух в огне,
Пока пройдет земная череда.

И на костре, где сердце сожжено,
Средь пыток жертвы понял я не раз,
Что долг огня — единое звено,
В ткань Вечности вплетающее нас.

Вот почему, прозрев в людском бреду,
Свой тайный свет, как каждый час былой,
На жертвенник суровый я кладу,
Чтоб стал мой жребий дымом и золой...

 
 
 
ЗА КРУГ ЗЕМНОЙ

В тиши ли гор пространство озираю,
Иль глухо слит с волной,
В земную даль я руки простираю,
В простор земной...

Везде, везде, где искрилось мгновенье,
Иль дымно день скудел,
Я с тайною тревогой умиленья
На мир глядел...

В безмолвии и в дни борьбы докучной
На все, в чем жизнь цвела,
Готовила свой отклик полнозвучный
Моя хвала...

Но как душе тоскующей ни любы
Цветы, чье имя — миг,
И пламя дня, и даже трепет грубый
Страстей людских,—

Я все же с тайной грустью разделяю
Их вечный пир дневной
И алчный взор все чаще устремляю
За круг земной...

 
 
 
ЗАБВЕНИЕ

Смыкая две ели,
То быстро, то плавно,
Мелькают качели
В игре своенравной...

То вправо, то влево,
Со скрипом подбросят,
И юношу с девой
Из мира уносят...

Светло и раздольно
Паденье с размаха...
И сладко и больно
От счастья, от страха...

В волне заповедной
Грудь девы чуть дышит,
И юноша бледный
Не видит, не слышит...

Их носят качели
И в вихре и в дыме —
И солнце средь елей
Качается с ними...

 
 
 
ЗАМОК СТРАХА

Долго время в Замке Страха,
Где я в полночь света жду,
Где мелькает только плаха
В нескончаемом бреду...

Пробуждая мертвый шорох,
Срок за сроком бьют часы...
Призрак черепа в узорах,
В беге линий — знак косы...

В пестроте дневного звона,
На случайный смутный звук
Отвечает горечь стона,
Бледность лиц и трепет рук...

В долгий час ночного круга
Скорбно смотрит в лунный прах
Мука детского испуга
В отуманенных зрачках...

В древнем замке — безысходно —
Боль всегда и боль везде...
И душа — как цвет бесплодный
Белых лилий на воде...

 
 
 
ЗАПОВЕДЬ СКОРБИ

Когда пред часом сердце наго
В кровавой смуте бытия,
Прими свой трудный миг, как благо,
Вечерняя душа моя.

Пусть в частых пытках поникая,
Сиротствует и плачет грудь,
Но служит тайне боль людская
И путь тревоги - Божий путь...

И лишь, творя свой долг средь тени,
Мы жизнью возвеличим мир
И вознесем его ступени
В ту высь, где вечен звездный пир..

И вещий трепет жизни новой,
Скорбя, лишь тот взрастит в пыли,
Кто возлюбил венец терновый
И весь отрекся от земли...

 
 
 
* * *

Зачем, мой Рок, для жизни бренной
Ты дал мне темную межу,
Где двум мирам одновременно
Я, блудный раб, принадлежу?

 
 
 
* * *

Здесь — лишь грохот, хаос, зной...
Там, у грани неземной,
Царство тайной тишины,
Где лишь пение струны...

В этом царстве тайных снов
Это пенье — вещий зов,
Чтобы в звездный час в тиши
Вскрылось пение души...

Третий раз поет петух!
И воскрес поющий дух...
Веет ангельским крылом...
Весь — молитва, весь — псалом...

 
 
 
ЗИМНЕЕ РАЗДУМЬЕ

Сквозь тишь зимы трудна дорога к маю,
К лесной свирели, к пению садов,—
Но я метель любовно принимаю,
Как дали льдов...

Ниспавшей капле долго ждать возврата
В полдневный пояс радужных полос —
Нo тверд мой дух, пусть глухо грудь объята
Приливом слез...

Пред бездной мира разум безоружен
И ткани дум в сознаньи нет —
Лишь знаю я, что праздный колос нужен,
Как нужен цвет...

Не скоро взмах отвечного огнива
Сольет творенья в пламени одном —
Но в вихре яви сердце искрой живо
И кратким сном...

В игре теней не скоро в смертной доле
Искупит Солнце алчущих в бреду —
По я горжусь венцом суровой боли
И чуда жду...

 
 
 
ЗИМНЯЯ ДОРОГА

А Giovаnni Amendolа

Кончил в далях Бога
Вал свой шумный бег...
Зимняя дорога
Стелет тихий снег...

Миг и миг — две тени...
Равен часу час...
В их жемчужной смене
Искрится алмаз...

День и ночь средь снега —
Два глухих звена,
Два немых побега
Белого зерна...

Вскрыла в далях Бога
И в груди людской
Белая дорога
Белый свой покой...

Кротче вздох угрюмый
В блеске зимних дней...
Усыпляет думы
Ровный скрип саней...

Смутно и безбольно
Снится даль весны
В веяньи раздольной
Белой тишины.

 
 
 
ЗОДЧИЙ

С. А. Полякову

Своенравным Зодчим сложен
Дом, в котором я живу,
Где мой краткий сон тревожен,
Где томлюсь я наяву...

Много в нем палат огромных,
Ниш пустынных и зеркал,
В чьих углах, в чьих безднах темных
Отблеск солнца не сверкал.

Много в нем — средь мрачных келий,
Масок, каменных зверей,
Лестниц, мшистых подземелий,
Ложных окон и дверей...

Скорбен в доме день короткий...
Скорбно месяц, зыбля мглу,
Черный крест моей решетки
Чертит в полночь на полу...

Низки сумрачные своды
Над твердыней серых стен —
В замке, где и дни и годы
Я влачу свой долгий плен...

 
 
 
ЗОДЧИМ НОВИ

В день чуда в русском бездорожьи
Идите, каменщики божьи,
Поправ навек свой долгий плен,
Дробить гранит для гордых стен...

Идите, плотники христовы,
Свершая кротко подвиг новый,
Тесать с молитвой горный дуб,
Чтоб рос в лазурь за срубом сруб.

И зданье света скоро-скоро —
Дыханьем русского простора,
Воздвигнет свой надежный кров
На счастье всех его сынов...

Оденься, Храм, в стальные скрепы
На миг лихой, на час свирепый
И — грань векам — в веках живи
Упорством Жертвы и Любви...

Твой первый камень врыл глубоко
В родную почву заступ рока,
И первые венцы легли
Вкруг сердца Матери-Земли...

И ты красуйся величаво,
Гордясь своей земною славой,
Но ввысь до звездного чела
Вскинь неземные купола.

А ты, могучий Зодчий Бога,
Стряхни у светлого порога
Весь прах недоли вековой,
И — да святится Молот твой!

 
 
 
ИЗ ТЕНИ В СВЕТ

То опьяненный синевой
Плетусь стезею кочевой...

То вновь, в докучной полумгле,
Влачу свой жребий на земле...

Из света в тень, из тени в свет,
Иду, свершая свой завет...

Из тени в свет, из света в тень,
Меня уводит краткий день —

От блеска утренней росы,
От цвета вешней полосы,

От детских игр — в кровавый 6ой,
В пыланье выси голубой —

К печали молкнущих полей,
К тоске и плачу журавлей —

И к тайной грани сна в снегу,
На неизбежном берегу!

 
 
 
* * *

Как бы все те же дни и зори,
Но каждый миг, едва взойдя, уже
Горит-цветет в другом просторе
И гаснет на иной меже...

 
 
 
* * *

Как водопад, дробящийся о скалы,
И громок и красив наш пламенный порыв...
И всяк из нас, как путник запоздалый,
Подходит к торжеству угрюм и молчалив.
День подвига, желанный миг победы,
Едва прошел, мы горько жаждем сна —
Добыча же другим... Мы слишком домоседы,
Чтоб вдаль идти, пока нам жизнь красна.
Одно усилие, и человек бессильный
Исчерпан весь, ни сил, ни жажды нет...
О, снизойди скорей, огонь плавильный,
И переплавь расслабленный наш свет!

 
 
 
* * *

Как в круге бытия суровом
Ночь следует за днем
Иль холод за огнем,
Так час безгласья следует за словом...

 
 
 
* * *

Как снег, повторен цвет полей —
Отсохшей ветки не жалей,
Ни зыбких снов, ни трудных слез —
Всего, что в жертву ты принес...

В метели бытия познай: —
В день воздаянья, в должный срок —
Взойдя, вернет далекий май
Всей щедрой мерой полноты
Все, что у жизни отнял рок,
Все, от чего отрекся ты...

 
 
 
* * *

Как срок дан искре, срок — волне,
Так сердце мечется во мне...

Вот, алчное, в твоей тени
Зажглись нежданные огни!

Их трепет праздный, но живой
Своим забвением удвой...

Tвой жребий вплел в их знойный миг
Пыланье всех надежд твоих...

Умей беречь, умей продлить
Из молний сотканную нить...

Их цвет пустой возьми в свой путь,
Скитанью преданная грудь,—

Их цвет, что цвел лишь раз вблизи,
Сквозь слезы в далях отрази,—

И всю их пламенную ложь,
Тоскуя, в памяти умножь!

 
 
 
КАРУСЕЛЬ

В час пустынный, в час мятели,
В легком беге карусели,
В вихре шумном и лихом,
В вечер зимний, в вечер серый,
Мчатся дамы, кавалеры,
Кто — в карете, кто — верхом...

Зыбля прах, взрывая иней,
Князь с маркизой, граф с княгиней,
То четою, то сам-друг,
Длинной цепью, пестрой ротой,
Кто в раздумье, кто с зевотой,
Пробегают малый круг...

И поет им беспрерывно
Зов шарманки заунывной,
Хриплой жалобой звеня...
И от песни однозвучной
Часто-часто, в час докучный,
Рыцарь валится с коня...

Часто-часто рвутся звенья,
Иссякает нить забвенья
И скудеет свет в очах,
Но вплетенных в вихрь случайный
Строго гонит ворот тайный,
Им невидимый рычаг...

 
 
 
* * *

Когда в твоей слепой дороге,
Предав твой дух огню тревоги,
Твой час над сердцем меч занес,
Проси у жизни дара слез...

Их сирой горечью омытый,
В груди, не знающей защиты,
Ты полночь боли в свет и в тишь
Свое смятенье обратишь...

 
 
 
* * *

Когда твой час в земной тени
Ночь облечет в свои огни,
Безмерность жизни оцени...

И нищим сердцем молви: Днесь
Мир полноты открылся весь
Нам, мукой сна объятым здесь.

И все, что мы, как смерть, клянем,
Всегда, всегда живым огнем
Наш жребий осеняет в нем.

Вот отчего, сковав века,
Несет на вольность их тоска
И оттого нам боль сладка.

 
 
 
КОЛОКОЛ

Валерию Брюсову

Высился, в славе созвучий,
С песней венчально-святой,
Колокол вещий, могучий,
В пламени утра литой...

В звоне на версты и мили,
В зове за смертный предел,
Сильный, гремел он о силе,
Тайный, о тайне гудел...

Много надежд заповедных,
Чаяний света во мгле
В трепете уст его медных
Стройно звучало земле...

Но, раздаваясь все строже,
Часа тоскующий крик
Отзвуком суетной дрожи
В вечное пенье проник...

Тайная горечь без срока
Утренний звон облекла,
И — зарыдав одиноко —
Стала проклятьем хвала...

 
 
 
КОМАРЫ

Пляшет в меркнущем пожаре
Рой вечерних комаров...
Сколько в мире бренной твари,
Богом замкнутых миров!

Как и я, служа мгновенью,
Протянувшись ввысь столбом,
Вьются мошки легкой тенью
В небе бледно-голубом...

Пусть все тем же смертным бредом
Ослепил их беглый миг,
Но их жребий мне неведом,
Как и жребий дней моих...

Только вижу вечер сонный
И печаль стоячих вод,
Где толчется ослепленно
Комариный хоровод...

Только знаю, что до срока
Длиться суетной игре,
Устремленной одиноко
К догорающей заре...

 
 
 
КОРМЧИЙ

В ярости бурь, в океане,
Старец ceдой у руля
Держит в бестрепетной длани
Жребий и бег корабля...

В строгом служении дали,
Вечны в случайности дней
Древние пальцы из стали,
Пламя под снегом бровей...

В беге сквозь пену, сквозь брызги,
Взрытые синею тьмой,
Строен в их свисте, в их визге,
Кормчий глухой и немой...

Только в смятении диком
Вскинутых к небу валов
Чудится, слитый с их криком,
Хохот проклятья без слов,

Волею, с бурей союзной,
Мчит молчаливый Старик
Утлый, громоздкий и грузный,
Дрожью охваченный бриг,—

Мощью, не знающей меры,
В море, не знающем дна,
Гонит Он трепет Галеры
К берегу мира и сна...

 
 
 
КРУГ ВЕКОВЕЧНЫЙ

Валерию Брюсову

Близится ночь к рассвету...
Ясен шелест листвы...
Строится стебель к цвету,
Цвет лишь ждет синевы...

Ширит заря тревогу,
Зыбко искрясь в пыли...
Тянется сердце к Богу
С темным вздохом земли...

Льется, как пламя, в воды
Синий, радостный день —
Холит земные всходы,
В полдень, светлая тень...

Все, что цвело-боролось,
К часу тайного сна
Вскинулось ввысь, как колос,
С малой данью зерна...

Клонится путь к ночлегу,
Меркнет и тень и зной...
Слава дневному бегу!
Слава тайне ночной!

 
 
 
КУЗНЕЦ

Кузнец упорный, что куешься
— Затвор на склеп, где тлеет ложь,
Глухую цепь, стальной засов
На рабство дел и рабство снов,
Несокрушимо-крепкий щит
От слез, насилья и обид!

— Отныне взрыл мой звонкий труд
В земле безмерность божьих руд,
И юной мощью рук моих
Я должен выковать из них,
Как мне назначил мой Творец,
Державу, скипетр и венец.

— Уже красна в моем огне
Вся сталь, что Зодчий вверил мне,
Но, груз полос моих дробя,
Я впредь венчаю сам себя,
И с гордым трепетом кую
Свой миг и час, судьбу свою!

Аминь! Из пепла мир возник!
Он весь, как девственный рудник,
Открыт упорству твоему,
И пусть твой горн, служа ему,
Цветет в веках, как свет живой,
И — да святится Молот твой!

 
 
 
ЛЕСНОЙ ВОДОПАД

Пробил час зеркальной глади,
И беспечный сон речной
Заметался в водопаде,
Став дрожащею волной!

Вместо легкой, светлой зыби,
Что,качая день, текла,
Хлынул вал, от глыбы к глыбе,
В глубь гранитного жерла...

Дрогнул строй прибрежных елей
Рвутся, делятся стволы
В вихре снежных ожерелий,
В дымных взрывах белой мглы,

И разбился на иголки
Отблеск солнца в небесах
Дробным блеском, искрой колкой,
Озарял шумный прах.

Только грохот и тревога,
Вои поверженной волны —
Что же так хрупка у Бога
Чаша сна и тишины!

 
 
 
* * *

Лишь тот средь звезд венчает землю,
Кто, встретив сумрак и зарю,
Бесстрашно молится: Приемлю!
В смирении твердит: Горю!

В одной и той же тайной воле,
Раскрывшей свой вселенский сад,
Возник и стройный стебель в поле,
И век его пресекший град...

Людскому сердцу дан на благо
В тиши и в бурях трепет дней,
Но где оно пред пыткой наго,
Там смертная стезя верней...

Вот льются солнечные волны,—
Баюкая забвенно нас,
И каждый миг — как кубок полный...
Благословен цветущий час!

А вот, меняя безмятежность,
Срок дрожи тень свою принес —
Благословенна неизбежность
Борьбы упорной, трудных слез!

 
 
 
ЛУННАЯ СОНАТА

Ночные дали в лунном свете.
Гудур — как мрамор при луне...
Гудур в неволе лунной сети...
Гудур с луной наедине...

Гудур в часы неволи бледной,
Вникая в ночь, не зная сна,
В томленьи грезы заповедной
Блуждает в тереме одна...

Гудур в саду из бледных, нежных,
Из лунных лилий... и средь них
Пред нею, в ризах белоснежных,
Ее тоскующий жених...

Она склонилась, и любовно
Луна улыбкой их зажгла,
Немой и бледной, и бескровной,
Как скорбный снег его чела...

И вздох венчает их истому,
И он, склоняя бледный лик,
К ней, как к причастию святому,
Устами скорбными приник...

 
 
 
ЛУННЫЕ КРЫЛЬЯ

Из лунных снов я тку свой зыбкий миг,
Невольник грез, пустынник душ моих...

И в лунных далях близится межа,
Где молкнет гул дневного мятежа...

И призрачны, безмолвствуя вдали,
Дневная явь и пестрый круг земли...

И в звездный час разъятия оков
Я весь - пыланье лунных облаков...

И длится тишь, и льется лунный свет,
Вскрывая мир, где смертной боли нет...

И тих мой дух, как сладостен и тих
Пустынный цвет пустынных снов моих...

И молкнет мысль, и меркнет, чуть дрожа,
Все зарево земного рубежа...

И будто тая, искрится вдали
Немой простор в серебряной пыли...

И в тайный миг паденья всех оков
Сбывается алкание веков...

Все - сон, все - свет, и сам я - лунный свет,
И нет меня, и будто мира нет!

 
 
 
МАЯТНИК

В тягостном сумраке ночи немой
Мерно качается Маятник мой,
С визгом таинственным, ржаво скрипя,
Каждый замедливший миг торопя...

Будто с тоской по утраченным дням
Кто-то, по древним глухим ступеням,
Поступью грузной идет в глубину,
Ниже, все ниже, — во тьму, в тишину..

Будто с угрюмой мольбой о былом
Сумрачный Кормчий упорным веслом
Глухо, размеренно гонит ладью
Вдаль, в неизвестную пристань мою...

Призрак Галеры плывет да плывет...
Дальше, все дальше, все глуше поет
Скорбный и мерный, отрывистый звон -
Шествие Часа в пустыне времен...

 
 
 
МЕТЕЛЬ

отрывок

Чу! Ширь глухая вдруг завыла!
Вот зыбкий вихрь мелькнул в кустах,
И, будто с жалобой унылой,
Клубясь, гудя, взрывая прах,
Как белый призрак, мчится, пляшет,
Вдруг длинный саван распояшет
И обовьет им кровли хат,
И глухо-глухо бьет в набат...
Но сладость есть и в диком вое
Вдруг встрепенувшейся зимы,
Как жутко-сладок шелест тьмы,
И любо сердце роковое,
В чьем сумраке безвестный час
Над грозной бездной водит нас!

 
 
 
* * *

Миг торопит, час неволит,
День заходит — кубок пролит!
Чуда крови сердце молит.

Хлынул-сгинул трепет вала...
Снова, снова, как бывало,
Грудь от радости отстала...

Блеск был ярок, звон был ясен!
Вечерея, час безгласен...
Вечер тенью опоясан.

По суровому завету,
Как ни ратуй, как ни сетуй,
Бродит серп от цвета к цвету.

Точит силу червь бессилья,
От сиянья, от обилья
В сумрак, в сумрак реют крылья!

 
 
 
МОЙ САД
 
                      Валерию Брюсову

Мой тайный сад, мой тихий сад
Обвеян бурей, помнит град...

В нем знает каждый малый лист
Пустынных вихрей вой и свист...

Завет Садовника храня,
Его растил я свету дня...

В нем каждый злак — хвала весне,
И каждый корень — в глубине...

Его простор, где много роз,
Глухой оградой я обнес,—

Чтоб серый прах людских дорог
Проникнуть в храм его не мог!

В нем много-много пальм, агав,
Высоких лилий, малых трав,—

Что в вешний час, в его тени,
Цветут-живут, как я, одни...

Все — шелест, рост в моем саду,
Где я тружусь и где я жду —

Прихода сна, прихода тьмы
В глухом безмолвии зимы...

 
 
 
МОЙ ХРАМ

Мой светлый храм - в безбрежности
Развернутых степей,
Где нет людской мятежности,
Ни рынков, ни цепей,-

Где так привольно, царственно
Пылает грудь моя
Молитвой благодарственной
За чудо бытия...

Мой тайный храм - над кручами
Зажженных солнцем гор,
Мой синий храм за тучами,
Где светел весь простор,
Где сердцу сладко дышится
В сиянии вершин,
Где лишь туман колышется
Да слышен гул лавин...

Моя святыня вечная -
В безгранности морской,
Где воля бесконечная -
Над малостью людской,
Где лишь тревога бурная
Гремит своей трубой,
Где только высь лазурная
Над бездной голубой...

1903

 
 
 
МОЙ ЩИТ

Марии Б.

Раа livsens natvej gennem frygten.
Henrik Ibsen1

Это суть две маслины и два светильника, стоящие перед Богом Земли.
Откровение св. Иоанна, 11, 4.

Есть хмель ему на празднике мирском.
Е. Баратынский

Nu har jag svalt
dеn bittra drycken som gor vis.
Рег Hallstrom2

Еn lefnads sorg, en lefnads 1аngd.
Per Hallstrom3

Sunt lacrimae rerum.4

Dies Riickwirtsdenken, Vorwartsgrubeln.
N. Lenаu5

Des tiefen Meers verganglich bunter Schaum.
Und zeugt der Mensch, wie Faust, ein Kind,
Ein Traum dem andern sich entspinnt...
Und schlagt ein, wie Faust, den andern tot,
Ein Travm den andern\'nur verwischt.
N. Lenau6

Sin el cielo у sin la tierra,
Entre la tierra у el cielo.
Tirsо de Molina7

Christo confixus sum cruci.
S.Paulus8
______________________________

1 Тревожно следуя дорогой жизни.
Генрик Ибсен
2 Проглатил я горький напиток мудрости.
Пер Хальстрём
3 Грустная жизнь, долгая жизнь.
Пер Хальстрём
4 Иногда и вещи плачут (лат.).
5 Мысли о прошлом, думы о будущем.
Николас Ленау
6 И пестрой пеной преходящей
Над морем вечным и великим
От сна родится сон летящий,
Когда рождается дитя,
В ребенке каждом с новой силой
Творит фантазия, шутя
Своей свободой легкокрылой.
Николас Ленау
7 Без неба и без земли,
Между землей и небом.
Тирсо де Молина
8 Я сораспялся Христу.
Новый Завет, Послание Св. Павла,
апостола к Галатам, 2, 19

Iп hoc signo vinces.1

Витязь Тайной Дали,
Стоек я в бою —
Древний щит из стали
Кроет грудь мою...

В поясе средины
Выкован на нем
Строгий лик орлиный,
Дышащий огнем...

И над ним чеканно —
Мой старинный герб —
Свиты вязью странной
Лилия и Серп.

И вкруг них, вдоль края,
Как венец литой,
Тянутся, сверкая
Огненной чертой —

Ярче, чем средь мрака
Ожерелье звезд,
Три великих знака —
Молот, Посох, Крест.
__________________________

1 Этим знаком победишь (лат.).
По раннехристианской легенде, перед взором
римского императора Константина во время битвы
с Максэнцием (312г.) на небосклоне возник крест
с этой надписью вокруг него.

 
 
 
МОЛИТВА

С. А. Полякову

Забвенья, забвенья! Всей малости крова!
Всей скудной, всей жалкой отрады людской -
Усталым от дали пути рокового,
Бездомным, измученным звездной тоской!

Мгновенья покоя средь вихря мгновений —
Свершающим заповедь зыбкой волны,
Во мраке без искры, средь зноя без тени
Всей смертною кровью питающим сны!

Убежища бедной душе, осужденной
На горестный подвиг томленья в пыли,
И жребий изгнанья, и трепет бессонный
На вечном распутье в пустынях земли!

Ночлега влачащим свой посох железный
И боль и убожество смертной сумы,
И ждущим забвенья от выси, от бездны,
От горькой повторности света и тьмы!

 
 
 
* * *

Молись в ночи без плача о заре,
Всей нови дней и всем векам седым,
Где Млечный Путь сквозь сумрак взрыл свой дым
На жертвенном вселенском алтаре...

 
 
 
* * *

Молкнущий вечер во мгле —
Яко земля еси —
Темной и алчной земле
В жертву себя принеси!

Block title

Поиск

Произведения

Статьи


Snegirev Corp © 2019
Яндекс.Метрика