Главная
 
Библиотека поэзии СнегиреваПонедельник, 09.12.2019, 02:29



Приветствую Вас Гость | RSS
Главная
Авторы


Георгий Иванов

 

СТИХОТВОРЕНИЯ ИЗ ЖУРНАЛА "ЛУКОМОРЬЕ"

    (не вошедшие в авторские сборники)

 
 
* * *

Песни звонкие девчонок
Возле озера слышны,
И похоже на бочонок
Отражение луны.

Город в сумраке закатном
На развалины похож.
В поле дышит ароматно
Зеленеющая рожь.

Дождь прошел, дорога вязка,
Ночь прохладна и свежа.
Старомодная коляска
Прокатилась, дребезжа.

Я ушел сюда забыться
От удушливой весны.
В сердце ласково дробится
Отражение луны.

<1912>

 
 
* * *

Мы с мамашею скучаем
В деревенской тишине,
За обедом или чаем
Говорим о старине.
Все знакомые рассказы --
Севастополь да Париж.
А в окошке шепчут вязы,
За стеной скребется мышь.
Лишь кукушка закукует
На прадедовских часах,
Тотчас сердце затоскует,
Всколыхнется в сердце страх.
Три недели милых писем,
Ах, не получала я...
Золотятся мехом лисьим
Кофты маминой края;
Да поблескивает спица
Нежно в старческой руке...
Что сегодня мне приснится
Душной ночью в гамаке?

<1914>

 
 
* * *

Снега буреют, тая,
И трескается лед.
Пасхальная, святая
Неделя настает.

Весна еще в тумане,
Но знаем мы -- близка...
Плывут и сердце манят
На волю облака.

И радуется Богу
Воскресшая земля.
И мне пора в дорогу,
В весенние поля.

Иконе чудотворной
Я земно поклонюсь...
Лежит мой путь просторный
Во всю честную Русь.

Лежит мой путь веселый,
На солнышке горя,
Чрез горы и сквозь села,
За синие моря,

Я стану слушать звоны
Святых монастырей,
Бить земные поклоны
У царских у дверей.

Но вольные вериги
Надежнее тюрьмы, --
Нет сил оставить книги,
Раздумья и псалмы.

Увы! -- Из тесной кельи
Вовеки не уйти
К нетленному веселью
По светлому пути.

Но в душу наплывает
Забытое давно --
Гляжу, не уставая,
В высокое окно.

Светлеют дол и речка,
И дальние снега,
А солнце, словно свечка
Святого четверга.

<1915>

 
 
* * *

Снова влечет тебя светлое знамя,
Знамя войны!
Мы-то гадали -- пробудешь ты с нами
Хоть до весны.

Мы-то надеялись Пасху с тобою
Вместе встречать.
Но отдохнул ты и светлой борьбою
Полон опять!

Сняты твои перевязки недавно,
Щеки бледны.
Но вдохновенно рокочут и славно
Трубы войны!

Сердцу отважного эти призывы
Жизни милей.
Властно зовут тебя дымные нивы
Бранных полей.

Что ж, улетай в золотое сиянье,
Милый герой!
Скажем мы тихо тебе на прощанье:
"С Богом, родной!"

Ангел-хранитель тебя не оставит
В смертном бою.
Недругу в сердце он верно направит
Саблю твою!

<1915>

 
 
* * *

Люблю рассветное сиянье
Встречать в туманной синеве,
Когда с тяжелым грохотаньем
Несутся льдины на Неве.

Холодный ветер свищет в уши
С неизъяснимою мольбой...
Сквозь грохот, свист и сумрак глуше
Курантов отдаленный бой.

Облокотившись о перила,
С моста смотрю на ледоход --
И над осколками берилла
Встает пылающий восход!

Все шире крылья раскрывая,
Заря безмолвствует, ясна, --
А там, внизу, кипит живая,
Ледяная голубизна;

И брызги светлые взлетают
То в янтаре, то в серебре...
А на востоке тучи тают
И птицы тихо пролетают
Навстречу огненной заре.

<1915>

 
 
НА НАЧИНАЮЩЕГО БОГ

Еще кровавого потопа
Не подымался буйный вал,
Зловещий призрак над Европой
Войны великой не вставал, --

Сбирали -- Франция искусства
И Англия -- наук плоды,
И человеческие чувства
Казались немцам не чужды.

Отчизна древняя бельгийцев
Культурой мирною цвела, --
Но меч уже точил убийца,
Чтобы занесть из-за угла.

И час великой бури грянул,
И долы кровью залиты.
Что ж неожиданно увянул
Венец германской мощи, ты?

Горит Лувен незащищенный,
Разрушен древний Шантильи.
Но где немецкий флот хваленый,
Где их победные бои?

Напрасно ждать -- я верю: скоро
Кровавый прекратится дождь,
Венец нетленного позора
Начавший смуту примет вождь;

Вздохнет свободная Европа,
И все молитву принесут
Творцу за грозный, правый суд,
Свершенный, как во дни потопа.

<1915>

 
 
ПЕТРОГРАДСКИЕ ВОЛШЕБСТВА

Заря поблекла, и редеет
Янтарных облаков гряда,
Прозрачный воздух холодеет,
И глухо плещется вода.

Священный сумрак белой ночи!
Неумолкающий прибой!
И снова вечность смотрит в очи
Гранитным сфинксом над Невой.

Томящий ветер дышит снова,
Рождая смутные мечты,
И вдохновения больного,
Железный город, полон ты!

Дрожат в воде аквамарины,
Всплывает легкая луна...
И времена Екатерины
Напоминает тишина.

Колдует душу сумрак сонный,
И шепчет голубой туман,
Что Александровской колонны
Еще не создал Монферран.

И плющ забвения не завил
Блеск славы давней и живой...
Быть может, цесаревич Павел
Теперь проходит над Невой!..

Восторга слезы -- взор туманят,
Шаги далекие слышны...
Тоской о невозвратном -- ранят
Воспоминанья старины.

А волны бьются в смутной страсти,
Восток становится светлей,
И вдалеке чернеют снасти
И силуэты кораблей!.. '

<1915>

 
 
ИТАЛЬЯНСКАЯ ПЕСНЯ

Мы родились в Тоскане старой,
Но с детства бродим да поем.
Всего имущества -- гитара
И плащ с оборванным шитьем.

Болонья, Пиза иль Романья,
Деревня, Рим ли -- все равно --
Повсюду -- вольное скитанье,
Повсюду -- славное вино!

Как сладко на рассвете раннем
Идти полями налегке, --
А вечером, когда устанем,
Сидеть за кьянти в кабачке.

Джузеппе -- арию выводит --
Напев любви, слова тоски...
Потом со шляпою обходит
И собирает медяки.

А я, беспечный, за гитарой
Романсы старые бренчу.
За легкий труд в таверне старой
Ночлег и ужин получу!

Давно ли мы играли танцы
И собирали медяки?
Теперь мы оба -- новобранцы,
Гарибальдийские стрелки.

Джузеппе -- не выводит арий --
Сменив гитару на ружье --
Мы в деревушке на базаре
За лиру продали ее.

Прощайте, рощи и таверны,
Что заменяли отчий дом...
Шагаем в ногу ровно, мерно
И не жалеем о былом.

Веселый ветер треплет травы
И освежает душный зной...
Идем, идем на голос славы
За честь Италии родной.

Вернемся живы или ляжем
На поле гнева и любви,
Как знать! Но, умирая, скажем
Одно: "Италия, живи!.."

<1915>

 
 
ГОДОВЩИНА ВОЙНЫ

Выхожу я из леса. Закатный
Отблеск меркнет, тускнеет земля...
Вот он, русский простор необъятный
Все овсы да ржаные поля!

Словно желтое море без края,
Бесконечные нивы шумят,
И над синью лесов, догорая,
Алой лентою светит закат.

О, равнины, привыкшие к вьюгам,
Чернозема и глины пласты --
Вы тяжелым распаханы плугом,
Вы крестьянской молитвой святы.

Полевая уходит дорога,
Загораются звезды вдали...
Сердцу слышно так много, так много
В легком шуме родимой земли...

Так же зыблились нивы густые,
Урожаем гудела земля, --
И тяжелые кони Батыя
Растоптали родные поля!

Сколько было изведано муки,
Сколько горестных пролито слез,
Но простер Благодатные Руки
Над Крещенною Русью -- Христос.

Не осилили ложь и коварство,
Не осилили злоба и ад!..
Где татарское, темное царство?
Только нивы, как прежде, шумят!

Сколько раз грозовые зарницы
Бороздили твои небеса,
И зловещие, черные птицы
Населяли родные леса...

А теперь лишь без счета могилы
Затерялись в раздольных полях...
Где врагов смертоносные силы,
Где их славы развенчанной прах!

Сладко пахнет цветущей гречихой,
Ночь прохладна, ясна и строга.
Знаю -- сгинет проклятое лихо,
Верно, -- Русь одолеет врага!

Мы окрепли в бореньи суровом, --
Мы воскресли, Отчизну любя.
Богородица светлым покровом,
Русь, как встарь, осеняет тебя!

В годовщину великих событий,
Люди, -- в небо глядите смелей!
И шумите, колосья, шумите
Над раздольями русских полей!

<1915>

 
 
У ПАМЯТНИКА ПЕТРА

Уже чугунную ограду
И сад в уборе сентября
Одела в дымную прохладу
Янтарно-алая заря.

Лучами красными одела
На финском камне тень Его,
И снизошла, и овладело
Столицей невской волшебство.

Колонны дряхлого Сената,
На дымном небе -- провода,
В лучах холодного заката
И мост, и снасти, и вода.

Прислушайся к сирены вою
И к сердцу своему в груди!
Над Петроградом и Невою
В холодный сумрак погляди!

Какая тайна все объемлет,
Какой простор закрыла синь,
Какая сила выше дремлет
Среди гранитов и твердынь.

Безмолвны сфинксы над Невою,
Тускнеет пламени игра,
Но торжествует над змеею
Рука Великого Петра.

И в сердце радость расцветает,
И верим утренней заре,
И все тревоги отлетают,
Как будто листья в сентябре.

<1915>

 
 
ПОКРОВ

О, тихое веселье,
О, ясная тоска!
Молитвенная келья,
Как небо, высока.

Гляди -- туманы тают,
Светлеет синева.
То утро расцветает
Святого Покрова.

Вы, братия, вставайте
До утренней зари,
В веселье распевайте
Святые тропари.

Кто слабый, сирый, пленный
Над всеми навсегда
Лампадою нетленной
Засветится звезда.

Забудем наши муки,
Уныния улов, --
Опять Благие Руки
Простерли Свой Покров.

Над Родиной крещенной,
Над холодом и тьмой,
Ты вольный, ты прощенный
Владычицей самой.

Хоть ждут тебя сторицей
Сомненья и тоска,
Взвивайся белой птицей,
Лети под облака.

И все изведай встречи
На долгом на пути...
Горите жарко, свечи,
Ты, книга, шелести.

Мы духом не убоги,
Мы верою сильны --
Окончатся дороги
В преддверии весны.

Уже туманы тают,
Светлеет синева,
И утро расцветает
Святого Покрова...

<1915>

 
 
БОЛГАРАМ

Свершилось. Хитростью упорной
Убита честь. Еще один
Подъемлет меч на ниве черной
Братоубийца паладин!
Ужели правда, о, болгаре,
Что факел ваш в огне войны,
Ужель в убийственном пожаре
Живые узы сожжены!
Еще не в силах сердце верить
Испепеляющему сну,
Еще рассудку не измерить
Измены черной глубину...
Итак -- забыто все, что было:
И честь, и вера, и любовь;
Освобожденная забыла
Освободительницы кровь!
Да, все ужасной дышит новью,
Не черный вымысел, не сон:
Славянский меч славянской кровью
Отныне будет обагрен.
Ударил гром и вынут жребий.
Братоубийцу судит Бог.
Еще один сияет в небе
Величья нашего залог.
И дети гибнувших под Плевной
За честь отчизны -- рады лечь...
Но страшен лик России гневной,
В ее деснице -- грозен меч!
И с ними тех героев тени,
Благословение и месть,
Что полегли в огне сражений
За жизнь Болгарии и честь!..
Пройдут года. Войны потемки
Заменит золото огней...
Прочтут бесстрашные потомки
Страницы скорбных наших дней...
Но ужас в душах колыхнется,
Узнавших черный жребий твой,
И каждый, каждый содрогнется
Перед изменой роковой!

<1915>

 
 
ПЕТРОГРАДСКОЕ УТРО

Опять знакомое волненье,
Как незабытая любовь!
Пустынных улиц усыпленье
Меня оковывает вновь.

Иду по серым тротуарам,
Тревогой смутною горя,
А там серебряным пожаром
Уж занимается заря.

О, легкий час, когда воздушны
Все очертанья, дали все,
И город черный, город душный
К небесной тянется красе.

Гляжу: свершенье ожиданий --
Я новый город узнаю.
Средь этих улиц, этих зданий
Мечту старинную мою.

Тяжелым гулом плещут волны
С неизъяснимою тоской.
Там -- вдалеке, гранит безмолвный,
Гранитный холод под рукой.

И сердцу ль помнить шум житейский
И смену дней, и смену лиц,
Когда горит адмиралтейский
Лучами розовыми шпиц!

Стою, и щеки холодеют
От дуновенья ветерка,
Но розовеют и редеют
На светлом небе облака, --

Крылами чайки чертят воду,
Где блещет золото и кровь.
И всю тревогу, всю свободу
Душа испытывает вновь.

Иди, мечтатель, путник странный,
Дорогой прежнею назад,
Минуя серый и туманный,
Еще безмолвный Летний сад.

И площадь мертвую минуя,
Каналы с розовым стеклом,
Вновь сердце раня, вновь волнуя,
Воспоминаньем о былом.

Ты завтра встанешь очень поздно
И глянешь в серое окно,
И будет небо так беззвездно
И безнадежно, и темно.

И дождь осенний биться будет
В стекло мутнеющее вновь,
Но сердце -- сердце не забудет
Тревогу, солнце и любовь.

<1915>

 
 
НОВОГОДНИЕ СТАНСЫ

Здесь мебель в стиле рококо
И печь натопленная жарко,
А в окнах -- зыблются легко
В морозной мгле -- деревья парка.

О, родовая старина, --
Зеленый штоф, портретов лица...
Как далека и не нужна
Теперь гранитная столица.

Как хорошо, -- вдали невзгод,
В родной затерянной деревне,
Тебя встречать, о, Новый Год, --
С тревогой юною и древней!..

Как хорошо тебя встречать
Так и торжественно и просто,
Но в миг заветный -- промолчать,
И ничьего не слышать тоста...

Все ближе, ближе тайный час...
Что скажет вестник лучезарный?
Играй, играй в бокале, квас
Холодный, чистый и янтарный.

Когда душа ясна моя
И в сердце радостная вера --
Мне эта светлая струя
Милей и слаще редерера...

Двенадцать пробило. И вот
Развеялись тревоги чары,
И только звон еще плывет
От прозвучавшего удара...

Я мирно лягу спать теперь,
И солнца свет -- меня разбудит.
О, сердце, -- бейся, сердце, -- верь,
Что Новый Год -- счастливым будет.

Взойдет морозная заря
За сине-розовым туманом,
И первый лист календаря
Позолотит лучом румяным.

Алее утро расцветет
Красою нежною и зыбкой,
И новый день, и Новый Год
Я встречу песней и улыбкой1

<1915>

 
 
* * *

Мороз и солнце, опять, опять.
Проснись скорее, довольно спать.
Ты видел осень в тревожном сне.
Проснись! Все было в минувшем дне.

Когда умолкнул столицы гул
И серый город во мгле заснул,
Свершилось чудо. Смотри, смотри --
Сугробы блещут в лучах зари.

Мы все грустили, томились все
О снежной, белой, святой красе.
Так трудно было вздохнуть порой,
И вот нагрянул веселый рой.

Ах, ты не видел, ты спал, когда
Зажглася в небе зимы звезда,
И белый ангел сияньем крыл
Всю землю нежно засеребрил.

Простор морозный и первый снег,
И в сердце радость нежданных нег.
Проснись скорее, довольно спать:
Зима и солнце пришли опять.

<1915>

 
 
МОСКВА

Опять в минувшее влюбленный
Под солнцем утренним стою
И вижу вновь с горы Поклонной
Красу чудесную твою.
Москва! Кремлевские твердыни,
Бесчисленные купола.
Мороз и снег... А дали сини --
Ясней отертого стекла.
И не сказать, как сердцу сладко...
Вдруг -- позабыты все слова.
Как вся Россия -- ты загадка,
Золотоглавая Москва!
Горит пестро Замоскворечье,
И вьется лентою река...
...Я -- в темной церкви. Дышут свечи,
Лампадки теплятся слегка.
Здесь ночью темной и беззвездной
Слова бедны, шаги глухи:
Сам царь Иван Васильич Грозный
Пришел замаливать грехи.
Глаза полны -- тоскливой жаждой,
Свеча в пергаментной руке...
Крутом опричники -- и каждый
Монах в суровом клобуке.
Он молит о раю загробном,
И сладко верует в любовь,
А поутру -- на месте лобном
Сверкнет топор и брызнет кровь.
...Опять угар замоскворецкий
Блеснул и вновь туманом скрыт...
...На узких улицах -- стрелецкий
Несется крик, и бунт кипит...
Но кто сей всадник гневноликий!
Глаза блистающие чьи
Пронзили буйственные крики,
Как Божий меч -- в руке судьи!
И снова кровь на черной плахе,
И снова пытки до утра.
Но в грубой силе, темном страхе
Начало славное Петра!..
...Сменяли снег листы и травы,
И за весною шла весна...
Дохнуло пламенем и славой
В тот год -- с полей Бородина.
И вдохновенный и влюбленный
В звезду счастливую свою,
Великий, -- на горе Поклонной
Он здесь стоял, как я стою.
И все дышало шумной славой
Одолевавшего всегда,
Но пред тобой, золотоглавой,
Его померкнула звезда...
А ты все та же -- яркий, вольный
Угар огня и пестроты.
На куполах первопрестольной
Все те же светлые кресты.
И души русские все те же:
Скудеют разом все слова
Перед одним, как ветер свежим,
Как солнце сладостным: Москва.

<1916>

 
 
РУССКАЯ КРАСОТА

Давно, от первых дней творенья,
От первой радости мечте,
Слагают сладкие моленья
Святые гимны красоте.

И ассирийские драконы,
И пирамиды над песком,
И храмов греческих колонны
Рассказывают об одном.

О, красота! Как много славы
На солнечном твоем пути.
Краснеют розы, светят травы,
Все хочет жить, дышать, цвести.

И юга пышная порфира,
И севера кристальный лед,
Резец и кисть, и скальда лира
Все -- о единственном поет.

Я много видел стран волшебных,
Любви, и песен, и вина.
Душа источников целебных
Живой водой напоена.

Я видел рощи и аркады,
И колыханье опахал.
Тысячелетие прохлады
В гробницах древности вдыхал.

Я видел все, что пела лира,
Весь пламень жизни золотой,
Но блекнут все красоты мира
Пред нашей русской красотой.

Весной ли синей, робкой, зыбкой,
Едва тепло вернется вновь,
Едва блеснет полуулыбкой
Сквозь сумрак утренний любовь,

Когда огонь струится летний,
В тумане осени немой...
Всего пышней ж, всего заметней
Ты буйной, вьюжною зимой.

О, даль полей пушистых, ровных
И белый, белый, тихий день.
Псковских, рязанских, подмосковных
Очарованье деревень.

Лесов глухих, дорог почтовых
Вся эта ширь, вся эта гладь.
И бег коней, всегда готовых
За край земли тебя умчать.

Покой, ленивая отрада,
И одинокие скиты,
И гулких улиц Петрограда
Прибой и, Медный Всадник, ты!

Неизъяснимая загадка,
Очарованье бытия...
О, русская краса -- как сладко
Любить и знать, что ты моя!

И знать, что все красоты мира
Должны, как перед солнцем медь,
Как перед гласом Бога -- лира,
Перед тобою побледнеть.

<1916>

 
 
* * *

Опять заря горит светла
Всех зорь чудесней,
Опять гудят колокола
Весенней песней...

О, Пасха красная, твой звон
Так сердцу сладок,
Несет нам разрешенье он
Всех, всех загадок!..

И утоленье скорби, бед,
Земных печалей:
Мы видим незакатный свет
Янтарных далей.

О, час, едва пропет тропарь
Христос Воскресе.
И радостью полны, как встарь,
Леса и веси.

О, час, когда чужой дарит
Лобзанья встречным,
Он наши души озарит
Сияньем, вечным.

А поутру как сладко встать
В пасхальном свете,
И радостью затрепетать
Светло, как дети.

Весна и солнце -- даль светла,
Прошло ненастье.
Пасхальные колокола
Поют о счастье.

Земля и небо, водоем,
Леса и веси,
И люди -- вместе все поем:
Христос Воскресе!

<1916>

 
 
РОНДО

Ты -- далека. Ты обо мне забыла.
Со мной давно любовная тоска.
Взывает ветер нежно и уныло --
"Ты далека"...

В окне луна пронзает облака
Зеленой шпагою. Тебе, Лейла,
Элегию плетет моя рука.
"Ты далека"...

Цветка, что ты когда-то подарила,
Касаюся губами я слегка,
И сердце вдруг томительно застыло.
Ты -- далека!

<1912>

 
 
РУССКАЯ ВЕСНА

О, тайное томленье --
Весенняя тоска,
На душу умиленье
Наводят облака.

Все дышит, плещет, тает,
Все в солнце и воде,
Подснежник расцветает
При утренней звезде.

Вся Русь, как будто море
Кудесницы-весны,
А в небе птицы, зори
Янтарные и сны.

О, первое томленье
Проснувшихся ветвей,
И боль, и умиленье
В тревожности твоей.

А этот легкий холод
Растаявшего льда,
С тобою каждый молод
И счастлив навсегда.

Я радостно-печальный
Путем своим иду.
Конца дороги дальней
Во веки не найду.

Лишь белой ночью долгой
Припомню жизнь свою,
Над матушкой, над Волгой
Я песню пропою.

Как море, широка ты,
Родимая земля,
От беломорской хаты
До славного Кремля.

Мне сладостно бродяжить
В сермяге и с клюкой,
Никто меня не свяжет
Тревогой иль тоской.

Иду и не скучаю --
И доли не кляну.
Я песнею встречаю
Кудесницу-весну.

<1916>

 
 
* * *

Вновь зеленые шорохи в лесе
Разогнали зимы тишину,
И холмы, и озера, и веси --
Молодую встречают весну.

Здравствуй, здравствуй в цветистом наряде,
Озарившая серую высь.
Мы тоскуем о светлой прохладе,
Мы улыбки твоей дождались.

Веселее сверкайте, криницы,
Ветер, запах полей разноси --
Вылетайте, веселые птицы
С громкой песней по красной Руси.

Сладко встретить румяное утро,
Улыбнуться в сосновом бору.
На завалинке грустно и мудро
Помечтать над судьбой ввечеру.

Ой, судьба, ты и радость, и горе,
Ты и буря, и сладкая тишь,
Словно Волга в далекое море
Неустанные волны катишь.

Веет ветер и плещутся воды,
И несется, несется ладья,
И в раздольи тревожной свободы
Несказанная радость моя!

Как и встарь -- зеленя изумрудны,
Дышит вольно и сладостно грудь,
Только вспомнишь и больно, и трудно,
И несладко порою вздохнуть.

Но не надо печали и боли --
Скоро кончится горестный гнет:
К светлой радости, к солнечной воле
Нас весна молодая зовет.

Русь родная, выращивай нивы --
Не устанут твои сыновья.
Будет вольною, звонкой, счастливой
И победною песня твоя.

Ведь не даром вся слава Господня
В каждом шорохе леса слышна,
Ведь не даром сошла к нам сегодня
Золотая, как солнце, весна.

<1916>

 
 
СТИХИ О ПЕТРОГРАДЕ

1

На небе осеннем фабричные трубы,
Косого дождя надоевшая сетка.
Здесь люди расчетливы, скупы и грубы,
И бледное солнце сияет так редко.

И только Нева в потемневшем граните,
Что плещется глухо, сверкает сурово.
Да старые зданья -- последние нити
С прекрасным и стройным сияньем былого.

Сурово желтеют старинные зданья,
И кони над площадью смотрят сердито,
И плещутся волны, слагая преданья
О славе былого, о том, что забыто.

Да в час, когда запад оранжево-медный
Тускнеет, в туман погружая столицу,
Воспетый поэтами, всадник победный,
Глядит с осужденьем в бездушные лица.

О, город гранитный! Ты многое слышал,
И видел ты много и славы, и горя,
Теперь только трубы да мокрые крыши,
Да плещет толпы бесконечное море.

И только поэтам, в былое влюбленным,
Известно Сезама заветное слово.
Им ночью глухою над городом сонным
Сияют туманные звезды былого...

 
 
2

Не время грозное Петра,
Не мощи царственной заветы
Меня пленяют, не пора
Державныя Елизаветы.

Но черный, романтичный сон,
Тот страшный век, от крови алый.
...Безвинных оглашает стон
Застенков дымные подвалы.

И вижу я Тучков Буян
В лучах иной, бесславной славы,
Где герцог Бирон, кровью пьян,
Творил жестоко суд неправый.

Анна Иоанновна, а ты
В дворце своем не видишь крови,
Ты внемлешь шуму суеты,
Измену ловишь в каждом слове.

И вот, одна другой черней,
Мелькают мрачные картины,
Но там, за рядом злобных дней,
Уж близок век Екатерины.

Година славы! Твой приход
Воспели звонкие литавры.
Наяды в пене Невских вод
Тебе несли морские лавры.

Потемкин гордый и Орлов,
И сердце русских войск -- Суворов...
Пред ними бледен холод слов,
Ничтожно пламя разговоров!

Забыты, как мелькнувший сон,
И неудачи, и обиды.
Турецкий флот испепелен,
Под русским стягом -- герб Тавриды.

А после -- грозные года...
Наполеона -- Саламандра
Померкла! Вспыхнула звезда
Победоносца-Александра.

И здесь, над бледною Невой,
Неслись восторженные клики.
Толпа, портрет целуя твой,
Торжествовала день великий.

Гранитный город, на тебе
Мерцает отблеск увяданья...
Но столько есть в твоей судьбе
И черной ночи, и сиянья!

Пусть плещет вал сторожевой
Невы холодной мерным гимном,
За то, что стройный облик твой,
Как факел славы в небе дымном!

 
 
3

А люди проходят, а люди не видят,
О, город гранитный, твоей красоты.
И плещутся волны в напрасной обиде,
И бледное солнце глядит с высоты.

Но вечером дымным, когда за снастями
Закат поникает багровым крылом,
От камней старинными веет вестями
И ветер с залива поет о былом.

И тени мелькают на дряхлом граните,
Несутся кареты, спешат егеря...
А в воздухе гасит последние нити
Холодное пламя осенней зари.

<1916>

 
 
* * *

Я слышу святые восторги
Победы -- и чудится мне
Святой полководец Георгий
На белом крылатом коне.

С веселою песней солдаты
Без страха идут умирать,
Ведь он, полководец крылатый,
Ведет нашу грозную рать.

И клонятся вражьи знамена,
И славится имя Твое,
И черное сердце дракона
Разит золотое копье.

<1916>

 
 
ВЕРХАРН

Мы все скользим над некой бездной,
Пока не наступает час...
Вот рок туманный и железный
Похитил лучшего из нас!

Блеснули тяжи, и колеса
По гладким рельсам пронеслись,
Да искры -- золотые осы
Снопом сияющим взвились.

Судьба ль шальная так хотела,
Чтоб в тихий сумеречный час
На полотно упало тело
Поэта -- лучшего из нас?..

Или простой, нелепый случай...
Не все ли нам равно -- когда
Стих вдохновенный, стих певучий
Уже оборван навсегда!

Судьба поэта! Жребий сладкий
Изведать: мудрость, славу, страсть
И с гулкой поездной площадки
На рельсы черные упасть!

Нет, знаю я, не случай это
Слепой, без смысла и вины --
Судьба великого поэта, --
Судьба родной его страны.

Поля отчизны процветали,
Дыша и славя бытие --
Ее железом растоптали
И кровью залили ее!

И поезд, что над славным телом
С тяжелым грохотом прошел,
Сияет перед миром целым
Немой и горестный симв л!

Убита плоть! Но дух чудесен,
Еще вольней свободный дух...
Верхарна вдохновенных песен
Навеки не забудет слух.

Как бесконечно лучезарна
Вовеки будет жить она,
Страна Альберта и Верхарна,
Великой доблести страна!

<1916>

 
 
СВЯТОЧНАЯ ПОЕЗДКА

Настали солнечные святки,
И, снег полозьями деля,
Опять несут меня лошадки
В родные дальние края.

Мороз и снег. Простор и воля.
Дорога ровная долга.
Задорный ветер веет волей,
Блестит зеленая дуга.

И колокольчик подпевает
Веселым звоном ямщику.
И сладко сердце забывает
Свою тревогу и тоску.

Мы все томимся и скучаем
И долю грустную клянем,
Мы ночью звезд не замечаем
И солнца мы не видим днем.

Но стоит только город бросить --
И снова оживаешь ты,
Вновь сердце бьется, сердце просит
Простой и ясной красоты.

Душой овладевает нега
Пустых таинственных полей.
И что тогда милее снега
И ветра вольного милей?

...Плетень разломанный и шаткий
Отбросил голубую тень.
Но резвые -- летят лошадки,
И вот -- уж далеко плетень.

Леса на горизонте, иней,
Темнеет издали река,
А в небе -- золотой пустыни
Плывут, слетая, облака.

Скрипят полозья, точно лыжи,
И напевает бубенец,
Что с каждым шагом ближе, ближе
Дороги сладостной конец.

Как хорошо проснуться дома
(Еще милей, чем дома лечь!)
Все там любимо и знакомо;
Трещит натопленная печь.

Как хорошо напиться чаю
В столовой низкой, в два окна,
Где, верно сердцу отвечая,
Покоем веет старина.

И сладко знать, что в самом деле
Прийдут волхвы, зажгут звезду,
Что две счастливые недели
Я в этом доме проведу.

<1916>

 
 
* * *

Теплятся жаркие свечи
В сельских убогих церквах,
Тихие слышатся речи,
Тихое горе в глазах.

Ветер шумит над деревней,
Веси пылью поит,
Рядом с старушкою древней
С мальчиком баба стоит.

Низки земные поклоны.
Милой-то нынче -- солдат.
В темных окладах иконы
Хмуро и тускло глядят.

Вспомнить ли луг изумрудный,
Теплое солнце весной?
Дети... И справиться трудно,
Горько работать одной.

Знаю, родная, что горько.
Бога покрепче моли.
Уж занимается зорька
Красной победы вдали.

Сила немецкая гнется,
Глохнет в неравном бою.
Скоро и милый вернется
В темную хату твою.

<1917>

 
 
КУЛИКОВО ПОЛЕ

Когда я слышу -- ветер воет,
Морозным снегом в окна бьет,
Что сердце тайно беспокоит,
О чем тоска ему поет,

Я слышу, словно отзыв тайный,
И, через сумрак голубой,
Неизъяснимый и печальный
Шуршит таинственный прибой.

Растет неясная тревога:
Зовет куда, о чем поет?..
Нагие ветки шепчут строго,
Морозный ветер в окна бьет.

Вот -- отступает все живое
В объятья мглы, в пределы сна.
Я вижу поле роковое,
Где кости павших и луна.

Давно здесь рокотали громы
И стрел врывалися дожди --
Разбиты крепкие шеломы,
Недвижны павшие вожди.

Глядит луна холодным взором,
Дробится в омуте ручья;
Над полем крадется дозором
Глухая сила воронья.

Но нет! Бегут виденья ночи,
И, зыбкой славою горя,
С улыбкой смотрит мертвым
Над Русью вставшая заря.

Да, много павших в битве славной,.
Но подвиг светлый совершен --
В борьбе тяжелой и неравной
Татарский латник побежден.

О, поле, поле Куликово,
Ты первый луч средь черной мглы!
Достойно имени какого,
Какой достойно ты хвалы.

Навстречу вражеским преградам,
Любовью к родине святы,
Удельный князь и ратник рядом
Несли тяжелые щиты.

Пусть гневно кличет ворон черный;
Мы знали -- царь всевышний благ,
Мы знали, что нерукотворный
Над Русью светлый веет стяг.

Да, мы падем за честь отчизны,
Мы все костьми поляжем тут,
Но даже имя нашей тризны
Потомки -- славой назовут.

Несите братские молитвы
О всех, о всех, кто пал в бою,
В великий день великой битвы
Погиб за родину свою.

И, сквозь свинцовый мрак столетий,
Пожаром сладостным горя,
Моленья пламенные эти
Златит нетленная заря!

<1917>

 
 
ДЕКАБРИСТЫ

Декабристы,
Это первый ветер свободы,
Что нежданно сладко повеял
Над Россией в цепях и язвах.
Аракчеев, доносы, плети
И глухие, темные слухи,
И слепые, страшные вести,
И военные поселенья.
Жутко было и слово молвить,
Жутко было и в очи глянуть.
Суд продажный творил расправу.
Вдруг повеял ветер свободы,
Вдруг запели вольную песню
Декабристы!

День морозный
Был нерадостным солнцем залит.
Заиграли трубы в казармах,
Заблестели холодом ружья,
И полки на улицу вышли.
"Ну, товарищи, Бог нас видит,
Постоим за правое дело,
Разобьем постылые цепи,
Есть присяга вернее царской,
То присяга родины милой,
Умереть за нее -- клянемся!"
Обнимали друг друга, плача,
И сияло зимнее солнце
Так тревожно, темно, печально,
Точно знало...

Точно знало:
Близок час -- и серые пушки
Задымятся вдоль по Галерной,
И мятежники в страхе дрогнут
Пред железною царской силой...
"Все погибло -- прощай свобода --
Чья судьба -- тосковать в Сибири,
Чья судьба -- умереть на плахе.
Все погибло -- прощай, свобода".
Грохотали царские пушки.
И туманилось дымное солнце,
И неправда торжествовала
На Сенатской площади мертвой.
Вольный ветер свободы милой,
Где ты, где ты!

Декабристы!
Умирая на черной плахе,
Задыхаясь в цепях в Сибири,
Вы не знали, какою славой
Имена засияют ваши.
Слава мученикам свободы,
Слава первым поднявшим знамя,
Знамя то, что широко веет
Над Россией освобожденной:
Светло-алое знамя чести.
Пропоем же вечную память
Тем, кто нашу свободу начал,
Кто своею горячей кровью .
Оросил снега вековые --
Декабристам!

<1917>

 
 
* * *

Кто говорит: "Долой войну!",
Кто восклицает: "Бросим меч!",
Не любит он свою страну
И речь его -- безумца речь.

Ведь все мы потом и трудом
Свой созидаем кров и дом,
И тяжко каждому свою
Покинуть пашню и семью.

Но непреложно знаем мы,
Что только сильным духом -- весть
О мире солнечном, средь тьмы,
Господь позволит произнесть.

Затем, что пролитая кровь
За честь и веру, и любовь
В великий и тревожный час
Зовет сражаться властно нас.

Друзья! Мы были юны все,
И нас заботливая мать
Любви -- божественной красе
Учила верить и внимать.

И вот знамен трепещет шелк,
И слово честь, и слово долг
Среди блаженной тишины
Так звонко произнесены.

Кто услыхав -- остался глух,
Тому презренье -- он не наш.
В ком победил крылатый дух,
Достоин славы гордых чаш.

Настанет день. И слово "мир"
Звончее будет громких лир,
Торжественнее пенья птиц,
Пышней победных колесниц.

Тогда мы скажем: "Вот конец,
Достойный чести и любви.
Вот искупительный венец,
Омытый в пролитой крови!"

И бросим меч, и мирный плуг
Уже не выпустим из рук,
На все четыре стороны
Развеяв черный прах войны.

<1917>

 
 
* * *

Сколько лет унижений и муки,
Беспросветной, томительной мглы.
Вдруг свобода! Развязаны руки,
И разбиты твои кандалы!

Развевается красное знамя,
И ликует родная страна,
И лучи золотые над нами
Зажигает свободы весна.

Как же это случилось, о, Боже!
Что сменила восторги тоска?
Светит солнце над Русью все то же;
Те же долы, леса, облака.

То же солнце, да жалобно светит,
Те же очи, да тускнут от слез.
Что с тобою, о, Русь, кто ответит
На томительный страшный вопрос?

Братья, мы ли забудем отчизну,
За свободу пролитую кровь.
Пусть тревога и мука за нами,
Впереди -- торжество и любовь.

Словно плещет широкое море,
Бьется сердце в народной груди.
Птицы райские, радуги, зори,
И свобода, и мир впереди.

<1917>

 
 
* * *

Выхожу я в родные просторы,
На зеленые нивы смотрю,
Подымаю тревожные взоры,
На багряную ленту -- зарю.

Надвигаются синие тучи,
И тревожная плещет река,
И звенит о тоске неминучей
Старомодная песнь ямщика.

Больно сердцу от пенья свирели,
Грустно видеть, как блекнет заря,
И качаются старые ели,
О тревоге своей говоря.

Незаметно она наплывала,
Пелена серо-пепельной мглы,
А давно ли душа ликовала,
Разбивая свои кандалы.

А давно ли, давно ли, давно ли,
Жизнь была озаренно-светла,
Словно радуга в солнечном поле,
Наша дивная радость цвела.

И казалось, свершаем мы тризну
Над неправдой, изменою, злом,
И Россию -- Россию-отчизну
Мы по праву свободной зовем.

Как забуду я красные флаги,
Эти буйные дни февраля?
Полный кубок любви и отваги,
Что пила ты, родная земля!

Много лет ты в неволе томилась,
Восставая на черное зло,
И с жестокой неправдою билась,
И страдала за правду светло.

<1917>

Block title

Поиск

Произведения

Статьи


Snegirev Corp © 2019
Яндекс.Метрика