Главная
 
Библиотека поэзии СнегиреваСреда, 24.07.2019, 12:05



Приветствую Вас Гость | RSS
Главная
Авторы

 

Владимир Высоцкий

 

          Стихи 1966г

             (часть 1)

 

Песня-сказка

о старом доме на Новом Арбате

Стоял тот дом, всем жителям знакомый, -
Его еще Наполеон застал, -
Но вот его назначили для слома,
Жильцы давно уехали из дома,
Но дом пока стоял...

Холодно, холодно, холодно в доме.

Парадное давно не открывалось,
Мальчишки окна выбили уже,
И штукатурка всюду осыпалась, -
Но что-то в этом доме оставалось
На третьем этаже...

Ахало, охало, ухало в доме.

И дети часто жаловались маме
И обходили дом тот стороной, -
Объединясь с соседними дворами,
Вооружась лопатами, ломами,
Вошли туда гурьбой

Дворники, дворники, дворники тихо.

Они стоят и недоумевают,
Назад спешат, боязни не тая:
Вдруг там Наполеонов дух витает!
А может, это просто слуховая
Галлюцинация?..

Боязно, боязно, боязно дворникам.

Но наконец приказ о доме вышел,
И вот рабочий - тот, что дом ломал, -
Ударил с маху гирею по крыше,
А после клялся, будто бы услышал,
Как кто-то застонал

Жалобно, жалобно, жалобно в доме.

...От страха дети больше не трясутся:
Нет дома, что два века простоял,
И скоро здесь по плану реконструкций
Ввысь этажей десятки вознесутся -
Бетон, стекло, металл...

Весело, здорово, красочно будет...

1966

 

Песня о конькобежце на короткие дистанции, которого заставили бежать на длинную

Десять тысяч - и всего один забег
остался.
В это время наш Бескудников Олег
зазнался:
Я, говорит, болен, бюллетеню, нету сил -
и сгинул.
Вот наш тренер мне тогда и предложил:
беги, мол.

Я ж на длинной на дистанции помру -
не охну, -
Пробегу, быть может, только первый круг -
и сдохну!
Но сурово эдак тренер мне: мол, на-
до, Федя, -
Главно дело - чтоб воля, говорит, была
к победе.

Воля волей, если сил невпроворот, -
а я увлекся:
Я на десять тыщ рванул, как на пятьсот -
и спекся!
Подвела меня - ведь я предупреждал! -
дыхалка:
Пробежал всего два круга - и упал, -
а жалко!

И наш тренер, экс- и вице-чемпион
ОРУДа,
Не пускать меня велел на стадион -
иуда!
Ведь вчера еще мы брали с ним с тоски
по банке -
А сегодня он кричит: "Меняй коньки
На санки!"

Жалко тренера - он тренер неплохой, -
ну и бог с ним!
Я ведь нынче занимаюся борьбой
и боксом, -
Не имею больше я на счет на свой
сомнений:
Все вдруг стали очень вежливы со мной,
и - тренер...

1966

 

* * *

Бродят
По свету люди
разные,
Грезят они о чуде -
Будет или не будет!

Стук - и в этот вечер
Вдруг тебя замечу!

Вот это чудо.
Да!

Скачет
По небу всадник -
облако,
Плачет дождем и градом, -
Значит, на землю надо.

Здесь чудес немало
Есть - звезда упала.

Вот и чудо.
Да.

Знаешь!
Я с чудесами -
запросто...
Хочешь, моргни глазами -
Тотчас под небесами!

Я заклятье знаю,
Ну скажи: "Желаю!"

Вот и чудо.
Да!

1966

 

* * *

Вот и настал этот час опять,
И я опять в надежде,
Но... можешь ты - как знать! -
Не прийти совсем или опоздать!

Но поторопись, постарайся прийти и прийти без опозданья,
Мы с тобой сегодня обсудим лишь самую главную тему из тем.
Ведь пойми: ты пропустишь не только час свиданья -
Можешь ты забыть, не прийти, не прийти, опоздать насовсем.

Мне остается лишь наблюдать
За посторонним счастьем,
Но... продолжаю ждать -
Мне уж почти нечего терять.

Ладно! Опоздай! Буду ждать! Приходи! Я как будто не замечу.
И не беспокойся - сегодня стихами тебе не надоем!
Ведь пойми: ты пропустишь не только эту встречу -
Можешь ты забыть, не прийти, не прийти, опоздать насовсем.

Диктор давно уж устал желать
Людям спокойной ночи.
Парк надо закрывать,
Диктор хочет спать, а я буду ждать.

Ничего, что поздно, я жду. Приходи, я как будто не замечу,
Потому что точность, наверное, - свойство одних лишь королей,
Ведь пойми: ты пропустишь не просто эту встречу!..
Так поторопись, я ведь жду, это нужно, как можно скорей!

1966

 

* * *

Экспресс Москва - Варшава, тринадцатое место, -
В приметы я не верю - приметы ни при чем:
Ведь я всего до Минска, майор - всего до Бреста, -
Толкуем мы с майором, и каждый - о своем.

Я ему про свои неполадки,
Но ему незнакома печаль:
Материально - он в полном порядке,
А морально... Плевать на мораль!

Майор неразговорчив - кончал войну солдатом, -
Но я ему от сердца - и потеплел майор.
Но через час мы оба пошли ругаться матом,
И получился очень конкретный разговор.

Майор чуть-чуть не плакал, что снова уезжает,
Что снова под Берлином еще на целый год:
Ему без этих немцев своих забот хватает, -
Хотя бы воевали, а то - наоборот...

Майор сентиментален - не выдержали нервы:
Жена ведь провожала, - я с нею говорил.
Майор сказал мне после: "Сейчас не сорок первый,
А я - поверишь, парень! - как снова пережил".

1966

 

* * *

При всякой погоде -
Раз надо, так надо -
Мы в море уходим
Не на день, не на два.

А на суше - ромашка и клевер,
А на суше - поля залило, -
Но и птицы летят на Север,
Если им надоест тепло.

Не заходим мы в порты -
Раз надо, так надо, -
Не увидишь Босфор ты,
Не увидишь Канады.

Море бурное режет наш сейнер,
И подчас без земли тяжело, -
Но и птицы летят на Север,
Если им надоест тепло.

По дому скучаешь -
Не надо, не надо, -
Зачем уплываешь
Не на день, не на два!

Ведь на суше - ромашка и клевер,
Ведь на суше - поля залило...
Но и птицы летят на Север,
Если им надоест тепло.

1966

 

Прощание

Корабли постоят - и ложатся на курс, -
Но они возвращаются сквозь непогоды...
Не пройдет и полгода - и я появлюсь, -
Чтобы снова уйти на полгода.

Возвращаются все - кроме лучших друзей,
Кроме самых любимых и преданных женщин.
Возвращаются все - кроме тех, кто нужней, -
Я не верю судьбе, а себе - еще меньше.

Но мне хочется верить, что это не так,
Что сжигать корабли скоро выйдет из моды.
Я, конечно, вернусь - весь в друзьях и в делах -
Я, конечно, спою - не пройдет и полгода.

Я, конечно, вернусь - весь в друзьях и в мечтах, -
Я, конечно, спою - не пройдет и полгода.

1966

 

* * *

Быть может, о нем не узнают в стране,
И не споют в хоралах, -
Он брал производные даже во сне,
И сдачу считал в интегралах.

Но теория вероятности -
Вещь коварная, как США.
У него одни неприятности,
А приятностей - ни шиша!

1966

 

Песня о сентиментальном боксере

Удар, удар... Еще удар...
Опять удар - и вот
Борис Буткеев (Краснодар)
Проводит апперкот.

Вот он прижал меня в углу,
Вот я едва ушел...
Вот апперкот - я на полу
И мне нехорошо!

И думал Буткеев, мне челюсть кроша:
И жить хорошо, и жизнь хороша!

При счете семь я все лежу -
Рыдают землячки.
Встаю, ныряю, ухожу -
И мне идут очки.

Неправда, будто бы к концу
Я силы берегу, -
Бить человека по лицу
Я с детства не могу.

Но думал Буткеев, мне ребра круша:
И жить хорошо, и жизнь хороша!

В трибунах свист, в трибунах вой:
"Ату его, он трус!"
Буткеев лезет в ближний бой -
А я к канатам жмусь.

Но он пролез - он сибиряк,
Настырные они, -
И я сказал ему: "Чудак!
Устал ведь - отдохни!"

Но он не услышал - он думал, дыша:
Что жить хорошо, и жизнь хороша

А он все бьет - здоровый, черт! -
Я вижу - быть беде.
Ведь бокс не драка - это спорт
Отважных и т. д.

Вот он ударил - раз, два, три -
И... сам лишился сил, -
Мне руку поднял рефери,
Которой я не бил.

Лежал он и думал, что жизнь хороша,
Кому хороша, а кому - ни шиша!

1966

 

* * *

Проходят годы, прожитые всеми,
Но не у всех один и тот же срок.
Когда сказал: а вот, мол, в наше время, -
То это значит, что подвел итог.

Вот! В наше время все было не так -
По другим дорогам мы ходили.
В наше время все было не так -
Мы другие слова говорили...
В наше время все было не так.

Мы не всегда чем старше, тем мудрее,
Но почему-то - сразу не поймешь -
Мы часто вспоминаем наше время,
Когда ругаем нашу молодежь.

Да! В наше время все было не так -
По другим дорогам мы ходили.
В наше время все было не так -
Мы другие слова говорили...
В наше время все было не так.

Конечно, неизбежно повторенье.
Но сетуя на тех, кто слишком юн,
И часто говоря: "Вот в наше время..."
Мы вспоминаем молодость свою.

Нет! В наше время все было и так -
Мы по тем же дорогам ходили.
В наше время бывало и так -
Мы и те же слова говорили...
В наше время бывало и так.

1965-1966

 

Гитара

Один музыкант объяснил мне пространно,
Что будто гитара свой век отжила, -
Заменят гитару электроорганы,
Элекророяль и электропила...

Гитара опять
Не хочет молчать -
Поет ночами лунными,
Как в юность мою,
Своими семью
Серебряными струнами!..

Я слышал вчера - кто-то пел на бульваре:
Был голос уверен, был голос красив, -
Но кажется мне - надоело гитаре
Звенеть под его залихватский мотив.

И все же опять
Не хочет молчать -
Поет ночами лунными,
Как в юность мою,
Своими семью
Серебряными струнами!..

Электророяль мне, конечно, не пара -
Другие появятся с песней другой, -
Но кажется мне - не уйдем мы с гитарой
В заслуженный и нежеланный покой.

Гитара опять
Не хочет молчать -
Поет ночами лунными,
Как в юность мою,
Своими семью
Серебряными струнами!..

1966

 

* * *

Здравствуйте,
Наши добрые зрители,
Наши строгие критики!
Вы увидите фильм
Про последнего самого жулика.

Жулики -
Это люди нечестные, -
Они делают пакости,
И за это их держат в домах,
Называемых тюрьмами.

Тюрьмы -
Это крепкие здания,
Окна, двери - с решетками, -
Лучше только смотреть,
Лучше только смотреть на них.

Этот фильм -
Не напутствие юношам,
А тем более девушкам, -
Это,
Это просто игра,
Вот такая игра.

Жулики
Иногда нам встречаются, -
Правда, реже значительно,
Реже, чем при царе
Или, скажем, в Америке.

Этот фильм
Не считайте решением:
Все в нем - шутка и вымысел, -
Это,
Это просто игра,
Вот такая игра.

1966

 

* * *

Здесь сидел ты, Валет,
Тебе счастия нет,
Тебе карта всегда не в цвет.
Наши общие дни
Ты в душе сохрани
И за карты меня извини!

На воле теперь вы меня забываете,
Вы порасползлись все по семьям в дома, -
Мои товарищи, по старой памяти,
Я с вами веду разговор по душам.

1966

 

О вкусах не спорят

О вкусах не спорят: есть тысяча мнений -
Я этот закон на себе испытал, -
Ведь даже Эйнштейн, физический гений,
Весьма относительно все понимал.

Оделся по моде, как требует век, -
Вы скажете сами:
"Да это же просто другой человек!"
А я - тот же самый.

Вот уж действительно
Все относительно, -
Все-все, все.

Набедренный пояс из шкуры пантеры, -
О да, неприлично, согласен, ей-ей,
Но так одевались все до нашей эры,
А до нашей эры - им было видней.

Оделся по моде как в каменный век, -
Вы скажете сами:
"Да это же просто другой человек!"
А я - тот же самый.

Вот уж действительно
Все относительно, -
Все-все, все.

Оденусь как рыцарь и после турнира -
Знакомые вряд ли узнают меня, -
И крикну, как Ричард я в драме Шекспира:
"Коня мне! Полцарства даю за коня!"

Но вот усмехнется и скажет сквозь смех
Ценитель упрямый:
"Да это же просто другой человек!"
А я - тот же самый.

Вот уж действительно
Все относительно, -
Все-все, все.

Вот трость, канотье - я из нэпа, - похоже?
Не надо оваций - к чему лишний шум!
Ах, в этом костюме узнали, - ну что же,
Тогда я одену последний костюм.

Долой канотье, вместо тросточки - стек, -
И шепчутся дамы:
"Да это же просто другой человек!"
А я - тот же самый.

Вот уж действительно
Все относительно, -
Все-все, все.

1966

 

* * *

Прошлое остается только здесь - в музее древностей,
Люди постепенно привыкают к чудесам,
Время наступает такое, что каждому - по потребности...
А у меня потребность - все вернуть по адресам.

Вот она, собственность разных людей.
Вещи, как вы сохранились?
Я эту собственность сделал своей -
Но времена изменились.

Хватит гоняться за мной по пятам,
Мрачное напоминание!
Хватит с меня - ты останешься там,
В этой приятной компании.

Ты приходил, чтобы сбить с меня спесь,
Шел к своей цели упрямо...
Я ухожу, ты останешься здесь:
Место твое среди хлама.

1966

 

* * *

Вот что:
Жизнь прекрасна, товарищи,
И она удивительно,
И она коротка, -
Это самое-самое главное.

Этого
В фильме прямо не сказано, -
Может, вы не заметили
И решили, что не было
Самого-самого главного?

Может быть,
В самом деле и не было, -
Было только желание, -
Значит,
Значит, это для вас
Будет в следующий раз.

И вот что:
Человек человечеству -
Друг, товарищ и брат у нас,
Друг, товарищ и брат, -
Это самое-самое главное.

Труд нас
Должен облагораживать, -
Он из всех из нас делает
Настоящих людей, -
Это самое-самое главное.

Правда вот,
В фильме этого не было -
Было только желание, -
Значит,
Значит, это для вас
Будет в следующий раз.

Мир наш -
Колыбель человечества,
Но не век находиться нам
В колыбели своей, -
Циолковский сказал еще.

Скоро
Даже звезды далекие
Человечество сделает
Достояньем людей, -
Это самое-самое главное.

Этого
В фильме прямо не сказано -
Было только желание, -
Значит,
Значит, это для вас
Будет в следующий раз.

1966

 

* * *

Каждому хочется малость погреться -
Будь ты хоть гомо, хоть тля, -
В космосе шастали как-то пришельцы -
Вдруг впереди Земля,

Наша родная Земля!

Быть может, окончился ихний бензин,
А может, заглохнул мотор, -
Но навстречу им вышел какой-то кретин
И затеял отчаянный спор...

Нет бы - раскошелиться,
И накормить пришельца...
Нет бы - раскошелиться,
А он - ни мычит, ни телится!

Не важно что пришельцы
Не ели черный хлеб, -
Но в их тщедушном тельце -
Огромный интеллект.

И мозгу у пришельцев -
Килограмм примерно шесть, -
Ну, а у наших предков -
Только челюсти и шерсть.

Нет бы - раскошелиться,
И накормить пришельца...
Нет бы - раскошелиться,
А он - ни мычит, ни телится!

Обидно за предков!

1966

 

Песня космических негодяев

Вы мне не поверите и просто не поймете:
В космосе страшней, чем даже в дантовском аду, -
По пространству-времени мы прем на звездолете,
Как с горы на собственном заду.

Но от Земли до Беты - восемь ден,
Ну а до планеты Эпсилон -
Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.
Вечность и тоска - ох, влипли как!
Наизусть читаем Киплинга,
А вокруг - космическая тьма.

На земле читали в фантастических романах
Про возможность встречи с иноземным существом, -
Мы на Земле забыли десять заповедей рваных,
Нам все встречи с ближним нипочем!

Но от Земли до Беты - восемь ден,
Ну а до планеты Эпсилон -
Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.
Вечность и тоска - ох, влипли как!
Наизусть читаем Киплинга,
А вокруг - космическая тьма.

Нам прививки сделаны от слез и грез дешевых,
От дурных болезней и от бешеных зверей, -
Нам плевать из космоса на взрывы всех сверхновых -
На Земле бывало веселей!

Но от Земли до Беты - восемь ден,
Ну а до планеты Эпсилон -
Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.
Вечность и тоска - ох, влипли как!
Наизусть читаем Киплинга,
А вокруг - космическая тьма.

Прежнего, земного не увидим небосклона,
Если верить россказням ученых чудаков, -
То, когда вернемся мы, по всем по их законам
На Земле пройдет семьсот веков!

То-то есть смеяться отчего:
На Земле бояться нечего -
На Земле нет больше тюрем и дворцов.
На Бога уповали бедного,
Но теперь узнали: нет его -
Ныне, присно и во век веков!

1966

 

В далеком созвездии Тау Кита

В далеком созвездии Тау Кита
Все стало для нас непонятно, -
Сигнал посылаем: "Вы что это там?" -
А нас посылают обратно.

На Тау Ките
Живут в тесноте -
Живут, между прочим, по-разному -
Товарищи наши по разуму.

Вот, двигаясь по световому лучу
Без помощи, но при посредстве,
Я к Тау Кита этой самой лечу,
Чтоб с ней разобраться на месте.

На Тау Кита
Чегой-то не так -
Там таукитайская братия
Свихнулась, - по нашим понятиям.

Покамест я в анабиозе лежу,
Те таукитяне буянят, -
Все реже я с ними на связь выхожу:
Уж очень они хулиганят.

У таукитов
В алфавите слов -
Немного, и строй - буржуазный,
И юмор у них - безобразный.

Корабль посадил я как собственный зад,
Слегка покривив отражатель.
Я крикнул по-таукитянски: "Виват!" -
Что значит по-нашему - "Здрасьте!".

У таукитян
Вся внешность - обман, -
Тут с ними нельзя состязаться:
То явятся, то растворятся...

Мне таукитянин - как вам папуас, -
Мне вкратце об них намекнули.
Я крикнул: "Галактике стыдно за вас!" -
В ответ они чем-то мигнули.

На Тау Ките
Условья не те:
Тут нет атмосферы, тут душно, -
Но таукитяне радушны.

В запале я крикнул им: мать вашу, мол!..
Но кибернетический гид мой
Настолько буквально меня перевел,
Что мне за себя стало стыдно.

Но таукиты -
Такие скоты -
Наверно, успели набраться:
То явятся, то растворятся...

"Вы, братья по полу, - кричу, - мужики!
Ну что..." - тут мой голос сорвался, -
Я таукитянку схватил за грудки:
"А ну, - говорю,- признавайся!.."

Она мне: "Уйди!" -
Мол, мы впереди -
Не хочем с мужчинами знаться, -
А будем теперь почковаться!

Не помню, как поднял я свой звездолет, -
Лечу в настроенье питейном:
Земля ведь ушла лет на триста вперед,
По гнусной теории Эйнштейна!

Что, если и там,
Как на Тау Кита,
Ужасно повысилось знанье, -
Что, если и там - почкованье?!

1966

 

* * *

А люди все роптали и роптали,
А люди справедливости хотят:
"Мы в очереди первыми стояли, -
А те, кто сзади нас, уже едят!"

Им объяснили, чтобы не ругаться:
"Мы просим вас, уйдите, дорогие!
Те, кто едят - ведь это иностранцы,
А вы, прошу прощенья, кто такие?"

Но люди все роптали и роптали,
Но люди справедливости хотят:
"Мы в очереди первыми стояли, -
А те, кто сзади нас, уже едят!"

Им снова объяснил администратор:
"Я вас прошу, уйдите, дорогие!
Те, кто едят, - ведь это ж делегаты,
А вы, прошу прощенья, кто такие?"

А люди все роптали и роптали,
Но люди справедливости хотят:
"Мы в очереди первыми стояли, -
А те, кто сзади, нас уже едят..."

1966

 

Песня о друге

Если друг
оказался вдруг
И не друг, и не враг,
а так;
Если сразу не разберешь,
Плох он или хорош, -
Парня в горы тяни -
рискни! -
Не бросай одного
его:
Пусть он в связке в одной
с тобой -
Там поймешь, кто такой.

Если парень в горах -
не ах,
Если сразу раскис
и вниз,
Шаг ступил на ледник -
и сник,
Оступился - и в крик, -
Значит, рядом с тобой -
чужой,
Ты его не брани -
гони.
Вверх таких не берут
и тут
Про таких не поют.

Если ж он не скулил,
не ныл,
Пусть он хмур был и зол,
но шел.
А когда ты упал
со скал,
Он стонал,
но держал;
Если шел он с тобой
как в бой,
На вершине стоял - хмельной, -
Значит, как на себя самого
Положись на него!

1966

 

Здесь вам не равнина

Здесь вам не равнина, здесь климат иной -
Идут лавины одна за одной.
И здесь за камнепадом ревет камнепад, -
И можно свернуть, обрыв обогнуть, -
Но мы выбираем трудный путь,
Опасный, как военная тропа!.

Кто здесь не бывал, кто не рисковал -
Тот сам себя не испытал,
Пусть даже внизу он звезды хватал с небес:
Внизу не встретишь, как не тянись,
За всю свою счастливую жизнь
Десятой доли таких красот и чудес.

Нет алых роз и траурных лент,
И не похож на монумент
Тот камень, что покой тебе подарил, -
Как Вечным огнем, сверкает днем
Вершина изумрудным льдом -
Которую ты так и не покорил.

И пусть говорят, да, пусть говорят,
Но - нет, никто не гибнет зря!
Так лучше - чем от водки и от простуд.
Другие придут, сменив уют
На риск и непомерный труд, -
Пройдут тобой не пройденный маршрут.

Отвесные стены... А ну - не зевай!
Ты здесь на везение не уповай -
В горах не надежны ни камень, ни лед, ни скала, -
Надеемся только на крепость рук,
На руки друга и вбитый крюк -
И молимся, чтобы страховка не подвела.

Мы рубим ступени... Ни шагу назад!
И от напряженья колени дрожат,
И сердце готово к вершине бежать из груди.
Весь мир на ладони - ты счастлив и нем
И только немного завидуешь тем,
Другим - у которых вершина еще впереди.

1966

 

Военная песня

Мерцал закат, как сталь клинка.
Свою добычу смерть считала.
Бой будет завтра, а пока
Взвод зарывался в облака
И уходил по перевалу.

Отставить разговоры!
Вперед и вверх, а там...
Ведь это наши горы -
Они помогут нам!

А до войны - вот этот склон
Немецкий парень брал с тобою,
Он падал вниз, но был спасен, -
А вот теперь, быть может, он
Свой автомат готовит к бою.

Отставить разговоры!
Вперед и вверх, а там...
Ведь это наши горы -
Они помогут нам!

Ты снова здесь, ты собран весь -
Ты ждешь заветного сигнала.
А парень тот - он тоже здесь.
Среди стрелков из "Эдельвейс", -
Их надо сбросить с перевала!

Отставить разговоры!
Вперед и вверх, а там...
Ведь это наши горы -
Они помогут нам!

Взвод лезет вверх, а у реки -
Тот, с кем ходил ты раньше в паре.
Мы ждем атаки до тоски,
А вот альпийские стрелки
Сегодня что-то не в ударе...

Отставить разговоры!
Вперед и вверх, а там...
Ведь это наши горы -
Они помогут нам!

1966

Продолжение...

Block title

Поиск

Произведения

Статьи


Snegirev Corp © 2019
Яндекс.Метрика