Главная
 
Библиотека поэзии СнегиреваСреда, 24.07.2019, 12:36



Приветствую Вас Гость | RSS
Главная
Авторы

 

Михаил Цетлин

H. A. Тэффи


До нас доходили только скудные вести о жизни оставшихся в Париже русских писателей. Мы знали, что Надежда Александровна Тэффи не сотрудничала с оккупационными властями и, значит, жила в голоде и холоде. Русской независимой прессы более не существовало, дочь ее, служившая в польском министерстве иностранных дел, была в Лондоне и не могла ее поддержать. Между тем здоровье Надежды Александровны не восстановилось после тяжкой болезни (воспаление нервов кожи), которою она страдала еще до войны. Не дошло до нас никаких подробностей о ее смерти.

Расцвет литературной деятельности и известности Н. А. Тэффи относится к дооктябрьским дням. Он связан с пышным расцветом русской журналистики, и особенно с газетой "Русское слово", созданной одаренным самородком Сытиным. Газета с миллионным тиражом была явлением еще небывалым в России, причем этот успех не покупался ценой снижения газеты, приспособления к вкусам толпы. Газета велась очень умело и, кроме богатейшей информации, привлекала читательскую массу блестящими фельетонами. Во главе ее стоял "король" русских фельетонистов -- Влас Дорошевич. Но едва ли уступала ему в остроумии, превосходя его в качестве этого остроумия, покойная Тэффи. Известность ее поддерживалась также работой в области театра, десятками скетчей, комедий, шаржей, принадлежавших ее перу. Она хорошо знала и чувствовала сцену. Ее тогдашнюю известность можно без преувеличения назвать славою: в те годы существовали духи "Тэффи", конфеты "Тэффи". Кто не знал и не повторял ее словечек? Кто не помнит, как во время первой войны, когда не хватало мяса и ели конину, кухарка в ее фельетоне анонсировала обед словами:
 
 "Барыня, лошади поданы!"

В эмиграции Тэффи продолжала свою литературную и театральную деятельность. И тут опять, начиная с недоуменного вопроса ее старого генерала на парижской площади: "Ке фэр? фэр то ке?" -- рассыпала она бесчисленные блестки своего остроумия. Жизнь эмиграции без ее еженедельных фельетонов была бы беднее и скучнее. Она смеялась, и над эмиграцией и порой ее шутки были злы. Она не щадила человеческой пошлости и глупости, где бы она ее ни находила. Но, разумеется, сделать из нее антиэмигрантскую писательницу никак нельзя. Эмиграция ее любила и на ее шутки нисколько не обижалась.

Тэффи написала десятки и сотни рассказов полулирических, полуюмористических, в которых в какой-то ей одной свойственной пропорции смешаны смех и слезы. Она была метко, беспощадно и очень по-женски наблюдательна. Талант ее напоминал талант нескольких других выдающихся женщин-писательниц, в особенности француженку Колетт. Она хорошо знала и любила детей, ей необыкновенно удавались девочки-подростки. Удавались Тэффи и старые люди, она чувствовала и умела передавать трагедию старости. Ее слова "в молодости думают -- кто первый разлюбит? В старости -- кто первый умрет?" полны горькой правды.

Кроме этих рассказов было у Тэффи немало рассказов чисто юмористических, беспримесно веселых и заражающих своим весельем. Писала она и неюмористические, так сказать, "серьезные" рассказы и повести. Она вложила в них много наблюдательности и литературного умения. Но в них она неожиданно проявила себя писательницей "линии Достоевского", что всегда связано с опасностью преувеличения и подчеркивания трагичности (чем прославил себя когда-то Леонид Андреев). Лучшее у Тэффи, то, что было бы достойно войти в антологии русского рассказа, -- надо искать не в чисто юмористических и не в трагически-серьезных ее рассказах, а именно в "смешанных", непретенциозных, коротких очерках.

Увы, самое замечательное качество покойной Тэффи -- ее блестящее, несравненное остроумие -- принадлежит к качествам, наиболее легко забываемым в литературе, становящимся непонятными вне своего времени и среды. Быть может, о Тэффи будет жить легенда как об одной из остроумнейших женщин нашего времени тогда, когда забудутся ее словечки, очерки и фельетоны.

Очень часто писатель отдает все лучшее литературе. Тогда его произведения кажутся более значительными, чем его живая личность. У Тэффи было обратное. Она как человек была крупнее, значительнее того, что она писала. Каждого, кто ее знал, поражал ее ясный, трезвый, обнажающий все пошлое светлый ум. Поражала и ее эрудиция. Тэффи выросла в очень культурной семье: ее отец был известным юристом и деятелем судебной реформы при Александре II. Ее сестра, рано умершая поэтесса Мирра Лохвицкая, была одной из предтеч символизма. Брат был известным военным, командовавшим экспедиционным корпусом во Франции в прошлую войну. Ее образованность, вероятно, объяснялась влиянием семьи. Но Н. А. любила невинно подчеркнуть, что она "очень образованная женщина".

Были у покойной Н. А. и те как будто обыкновенные человеческие качества, которые встречаются гораздо реже, чем это кажется: умение любить, привязываться, быть верным другом своих друзей и, когда надо, проявлять самоотвержение, готовность помочь. Она была настоящим джентльменом в юбке, что совсем не так часто встречается в столь женственных и по-женски одаренных натурах, как покойная Надежда Александровна Тэффи.

Комментарии


Печатается по "Новому журналу" (1943. No 6. С. 384--386). Поводом к публикации этого очерка в "Новом журнале" явились ложные слухи о смерти Н. Тэффи, дошедшие в Нью-Йорк из оккупированного немцами Парижа.

Цетлин Михаил Осипович (писал также под псевдонимом Амари, 1882--1946) -- поэт, переводчик, критик, автор книг "Декабристы" (1933), "Пятеро и другие" (1944), "Рассказы" (1924) и трех поэтических сборников, вышедших в эмиграции. До эмиграции под псевдонимом Амари вышли его книги "Стихотворения" (1906), "Лирика" (1912) и "Глухие слова". Стихи 1912--1913 гг. (1916).

Block title

Поиск

Произведения

Статьи


Snegirev Corp © 2019
Яндекс.Метрика