Главная
 
Библиотека поэзии СнегиреваСреда, 18.10.2017, 03:06



Приветствую Вас Гость | RSS
Главная
Авторы

 

Константин Симонов

Автобиография

 
1

Я родился в 1915 году в Петрограде, а детство провел в Рязани и Саратове. Моя мать работала то машинисткой, то делопроизводителем, а отчим, в прошлом участник японской и германской войн, был преподавателем тактики в военном училище.

Наша семья жила в командирских общежитиях. Военный быт окружал меня, соседями были тоже военные, да и сама жизнь училища проходила на моих глазах. За окнами, на плацу, производились утренние и вечерние поверки. Мать участвовала вместе с другими командирскими женами в разных комиссиях содействия; приходившие к родителям гости чаще всего вели разговоры о службе, об армии. Два раза в месяц я, вместе с другими ребятами, ходил на продсклад получать командирское довольствие.

Вечерами отчим сидел и готовил схемы к предстоящим занятиям. Иногда я помогал ему. Дисциплина в семье была строгая, чисто военная. Существовал твердый распорядок дня, все делалось по часам, в ноль-ноль, опаздывать было нельзя, возражать не полагалось, данное кому бы то ни было слово требовалось держать, всякая, даже самая маленькая ложь презиралась.

Так как и отец и мать были люди служащие, в доме существовало разделение труда. Лет с шести-семи на меня были возложены посильные, постепенно возраставшие обязанности. Я вытирал пыль, мел пол, помогал мыть посуду, чистил картошку, следил за керосинкой, если мать не успевала - ходил за хлебом и молоком. Времени, когда за меня стелили постель или помогали мне одеваться, - не помню.

Атмосфера нашего дома и атмосфера военной части, где служил отец, породили во мне привязанность к армии и вообще ко всему военному, привязанность, соединенную с уважением. Это детское, не вполне осознанное чувство, как потом оказалось на поверку, вошло в плоть и кровь.

Весной 1930 года, окончив в Саратове семилетку, я вместо восьмого класса пошел в фабзавуч учиться на токаря. Решение принял единолично, родители его поначалу не особенно одобряли, но отчим, как всегда сурово, сказал: "Пусть делает, как решил, его дело!"

Вспоминая теперь это время, я думаю, что были две серьезные причины, побудившие меня поступить именно так, а не иначе. Первая и главная - пятилетка, только что построенный недалеко от нас, в Сталинграде, тракторный завод и общая атмосфера романтики строительства, захватившая меня уже в шестом классе школы. Вторая причина - желание самостоятельно зарабатывать. Мы жили туго, в обрез, и тридцать семь рублей в получку, которые я стал приносить на второй год фабзавуча, были существенным вкладом в наш семейный бюджет.

В ФЗУ мы четыре часа в день занимались теорией, а четыре часа работали, сначала в учебных мастерских, потом на заводах. Мне пришлось работать в механическом цеху завода "Универсаль", выпускавшего американские патроны для токарных станков.
Поздней осенью 1931 года я вместе с родителями переехал в Москву и весной 1932 года, окончив фабзавуч точной механики и получив специальность токаря 4-го разряда, пошел работать на авиационный завод, а потом в механический цех кинофабрики "Межрабпомфильм".

Руки у меня были отнюдь не золотые, и мастерство давалось с великим трудом; однако постепенно дело пошло на лад, через несколько лет я уже работал по седьмому разряду.

В эти же годы я стал понемногу писать стихи. Мне случайно попалась книжка сонетов французского поэта Эредиа "Трофеи" в переводах Глушкова-Олерона. Затрудняюсь объяснить теперь, почему эти холодновато-красивые стихи произвели на меня тогда настолько сильное впечатление, что я написал в подражание им целую тетрадку собственных сонетов. Но, видимо, именно они побудили меня к первым пробам пера.

Вскоре, после того как я одним духом одолел всего Маяковского, родилось мое новое детище - поэма в виде длиннейшего разговора с памятником Пушкину. Вслед за ней я довольно быстро сочинил другую поэму из времен гражданской войны и постепенно пристрастился к сочинению стихов, - иногда они получались звучные, но в большинстве были подражательные. Стихи нравились моим родным и товарищам по работе, но я сам не придавал им серьезного значения.

Осенью 1933 года под влиянием статей о Беломорстрое, которыми тогда были полны все газеты, я написал длинную поэму под названием "Беломорканал". В громком чтении она производила впечатление на слушателей. Кто-то посоветовал мне сходить с ней в литературную консультацию - а вдруг возьмут и напечатают? Не особенно в это веря, я, однако, не удержался от соблазна и пошел на Большой Черкасский переулок, где на четвертом этаже, в тесной, заставленной столами комнате помещалась литературная консультация Гослитиздата. Заведовал ею Владимир Иосифович Зеленский, писавший когда-то в "Правде" под псевдонимом Леонтий Котомка, а консультантами работали Анатолий Константинович Котов, Сергей Васильевич Бортник и Стефан Юрьевич Коляджин. Это были тогда еще молодые люди, энтузиасты, увлеченные своим делом - кропотливой и далеко не всегда благодарной работой с начинающими. Я пришел вовремя - литконсулътация Гослитиздата выпускала очередной, второй сборник молодых авторов под названием "Смотр сил".

Прочитав мое творение, Коляджин сказал, что я не лишен способностей, но предстоит еще много работы. И я стал работать: в течение полугода чуть ли не каждые две недели заново переписывал поэму и приносил ее Коляджину, а он вновь заставлял переделывать. Наконец весной, решив, что мы оба совершили с поэмой все, что могли, Коляджин понес ее Василию Васильевичу Казину, который редактировал в Гослитиздате поэзию. Казин тоже признал мои способности, но поэму как таковую отверг, сказав, что из нее можно выбрать лишь отдельные удачные места, или, как он выразился, фрагменты. И вот эти-то фрагменты, после того как я над ними еще поработаю, наверно, можно будет включить в сборник "Смотр сил".

Всю весну и начало лета каждый день, приходя с работы, я допоздна сидел и корпел над фрагментами. И когда я вконец изнемог под грузом поправок, Казин, казавшийся мне очень строгим человеком, вдруг сказал: "Ладно, теперь можно - в набор!" Сборник "Смотр сил" ушел в типографию. Оставалось ждать его выхода. Летом, получив отпуск, я решил поехать на Беломорканал, чтобы увидеть своими глазами то, о чем я писал стихи, пользуясь чужими газетными статьями. Когда я робко заговорил об этом в консультации Гослитиздата, меня неожиданно поддержали не только морально, но и материально. В секторе культмассовой работы нашлись деньги для этой поездки, и через несколько дней, получив триста рублей и добавив их к своим отпускным, я поехал в Медвежью Гору, где помещалось управление так называемого Белбалтлага, занимавшегося достройкой ряда сооружений канала. В кармане у меня лежала справка, в которой значилось, что Симонов К. М. - молодой поэт с производства - направляется для сбора материала о Беломорканале и что культмассовый сектор Гослитиздата просит оказать означенному поэту всяческое содействие.

На Беломорканале я пробыл месяц. Большую часть времени жил на одном из лагерных пунктов неподалеку от Медвежьей Горы. Мне было девятнадцать лет, и в том бараке, где я пристроился в каморке лагерного воспитателя (тоже, как и все остальные, заключенного), никто, конечно не принимал меня всерьез за писателя. Персона моя никого не интересовала и не стесняла, и поэтому люди оставались сами собой. Когда я рассказывал о себе и о том, что хочу написать поэму про Беломорканал (а я действительно хотел написать вместо прежней новую), к этому относились с юмором и сочувствием, хлопали по плечу, одобряли - "Давай пробивайся!".

Вернувшись в Москву, я написал эту новую поэму. Называлась она "Горизонт", стихи были по-прежнему неудобоваримыми, но за ними стояло уже реальное содержание - то, что я видел и знал. В консультации мне посоветовали пойти учиться в открывшийся недавно по инициативе А. М. Горького Вечерний рабочий литературный университет и даже написали рекомендацию.

В начале сентября 1934 года, сдав приемные испытания, я нашел свою фамилию в длинном списке принятых, вывешенном в коридорах знаменитого "Дома Герцена". В этом списке было много фамилий людей, так никогда и не ставших писателями, но и немало ныне известных в поэзии. Среди них имена Сергея Смирнова, Сергея Васильева, Михаила Матусовского, Виктора Бокова, Ольги Высотской, Яна Сашина.
Учиться первые полтора года было трудно; я продолжал работать токарем, сначала в "Межрабпомфильме", а потом на кинофабрике "Техфильм". Жил я далеко, за Семеновской заставой, работал на Ленинградском шоссе, вечерами бежал на лекции, а по ночам продолжал писать и переписывать свою поэму о Беломорканале, которая чем дальше, тем делалась все длиннее. Времени на сон практически не оставалось, а тут еще выяснилось, что я гораздо меньше начитан, чем мне это казалось раньше.

Пришлось, в срочном порядке, громадными порциями глотать литературу.
На втором курсе стало ясно, что делать сразу три дела - работать, учиться и писать - я больше не могу. Мне скрепя сердце пришлось оставить работу и перебиваться случайными заработками, потому что стипендий нам не давали, а стихов моих еще не печатали.

Вспоминая свои молодые годы, не могу не упомянуть о моих руководителях в поэтическом семинаре Литературного института Илье Дукоре и Леониде Ивановиче Тимофееве и моих поэтических наставниках тех лет - Владимире Луговском и Павле Антокольском, сыгравших немалую роль в моей писательской судьбе. К этим людям я до сих пор испытываю огромную благодарность.

В 1936 году в журналах "Молодая гвардия" и "Октябрь" были напечатаны мои первые стихи, а в 1938 году под названием "Павел Черный" наконец вышла из печати, отдельной книжкой, та самая поэма о Беломорканале, с первым вариантом которой я пять лет назад обратился в лит консультацию. Своим выходом в свет она не принесла мне радости, но - пока я ее писал и переписывал - научила меня работать.

Однако не публикация стихов и не выход моей первой книжки стали для меня той ступенью, шагнув на которую я почувствовал, что становлюсь поэтом.
Это чувство точно и определенно связано у меня с одним днем и одним стихотворением.

Вскоре после того как газеты напечатали известие о гибели под Уэской в Испании командира Интернациональной бригады генерала Лукача, я вдруг узнал, что легендарный Лукач - это писатель Мате Залка, человек, которого я не раз видел и которого еще год назад запросто встречал то в трамвае, то на улице. В тот же вечер я сел и написал стихотворение "Генерал".

В нем говорилось о судьбе Мате Залки - генерала Лукача, но внутренне с юношеской прямотой и горячностью я отвечал сам себе на вопрос - какой должна быть судьба моего поколения в наше революционное время? С кого лепить жизнь?
Да, именно так, как Мате Залка, мне хочется прожить и свою собственную жизнь. Да, именно за это мне будет не жаль отдать ее!

В стихах "Генерал" хромали рифмы и попадались неуклюжие строчки, но сила чувства, которое было в моей душе, сделала их, как мне кажется, моими первыми настоящими стихами. На этом, собственно, и пора поставить точку, рассказывая о том, как ты начинал.

 
 
2

Свою дальнейшую биографию - профессионального литератора, принятого в 1938 году в члены Союза писателей, - я изложу лишь в самых общих чертах. Если о времени, когда ты не печатался или только начинал печататься, можешь рассказать только ты сам, то обо всем последующем в жизни писателя говорят главным образом его книги.
Поэтому все дальнейшее в этой автобиографии будет лишь кратким комментарием к наиболее существенному - к книгам.

Осенью 1938 года, закончив Литературный институт имени А. М. Горького, я поступил учиться в аспирантуру ИФЛИ. Летом 1939 года сдал первые три экзамена кандидатского минимума. В августе того же года, по предписанию Политуправления Красной Армии, уехал на Халхин-Гол, в Монголию, в качестве военного корреспондента газеты "Героическая красноармейская". Более к занятиям в ИФЛИ я уже не возвращался.

После Халхин-Гола, во время финской войны, закончил двухмесячные курсы военных корреспондентов при Академии имени Фрунзе. Но на фронт не попал - война уже кончилась.

В 1940 году я написал первую свою пьесу - "История одной любви", в конце этого же года поставленную на сцене Театра имени Ленинского комсомола. А вслед за этим написал и вторую - "Парень из нашего города", поставленную в том же театре уже в канун войны.

С осени 1940 года по июнь 1941-го учился на курсах военных корреспондентов при Военно-политической академии. Окончил их в середине июня 1941 года, получив воинское звание интенданта второго ранга.

В июне 1941 года я стал кандидатом партии. 24 июня 1941 года был призван из запаса и с предписанием Политуправления Красной Армии выехал для работы в газете "Боевое знамя" Третьей армии в район Гродно. В связи со сложившейся на фронте обстановкой до места назначения не добрался и был назначен в редакцию газеты Западного фронта "Красноармейская правда". Работал там до 20 июля 1941 года. Одновременно как нештатный корреспондент посылал военные корреспонденции в "Известия". С 20 июля 1941 года был переведен военным корреспондентом в "Красную звезду", где служил до осени 1946 года.

В июне 1942 года я был принят в члены партии.
В 1942 году мне было присвоено звание старшего батальонного комиссара. В 1943 году - звание подполковника, а после войны - полковника.

В 1942 году я был награжден орденом Боевого Красного Знамени, а в 1945 году - двумя орденами Великой Отечественной войны первой степени, чехословацким Военным крестом и орденом Белого Льва. После войны, за участие в боях на Халхин-Голе, - монгольским орденом Сухэ-Батора.

За заслуги в области литературы награжден в 1939 году орденом "Знак Почета", в 1965 году - орденом Ленина, в 1971 году - вторично орденом Ленина.

Большая часть моих корреспонденции, печатавшихся в годы войны в "Красной звезде", "Известиях" и "Правде", составила четыре книги "От Черного до Баренцева моря", книги "Югославская тетрадь" и "Письма из Чехословакии", многое осталось только в газетах. В годы войны я написал пьесы "Русские люди", "Жди меня", "Так и будет", повесть "Дни и ночи" (1943 - 1944) и две книги стихов - "С тобой и без тебя" и "Война", а сразу после войны пьесу - "Под каштанами Праги".

Почти весь материал - для книг, написанных во время войны, и для большинства послевоенных - мне дала работа корреспондентом на фронте.

В связи с этим, пожалуй, стоит дать представление о том, как складывалась в годы войны география этой работы. По долгу службы я в разное время находился на следующих фронтах:

1941 год: июнь - июль - Западный фронт; август - сентябрь - Южный фронт, Приморская армия - Одесса, Особая Крымская армия - Крым, Черноморский флот; октябрь и ноябрь - Мурманское направление Карельского фронта, Северный флот; декабрь - Западный фронт.

1942 год: январь - Закавказский фронт (Новороссийск, Феодосия); январь - февраль - Западный фронт; февраль - март - Керченский полуостров; апрель - май - Мурманское направление Карельского фронта; июль - август - Брянский фронт, Западный фронт; август - сентябрь - Сталинградский фронт; ноябрь - Мурманское направление Карельского фронта; декабрь - Западный фронт.

1943 год: январь - февраль - март - Северокавказский и Южный фронты; апрель - Южный фронт; май - июнь - отпуск, полученный от редакции для написания "Дней и ночей". Жил эти месяцы в Алма-Ате и вчерне написал почти всю книгу. Июль - Курская дуга; август - октябрь - несколько поездок в армии Центрального фронта. Декабрь - корреспондент "Красной звезды" на Харьковском процессе над фашистами - организаторами массовых убийств населения.

1944 год: март - апрель - Первый и Второй Украинские фронты; май - Второй Украинский фронт; июнь - Ленинградский фронт, от начала прорыва линии Маннергейма до взятия Выборга; июль - август - Первый Белорусский фронт, Люблин, Майданек; август - сентябрь - в частях Второго и Третьего Украинских фронтов в период наступления от Ясс до Бухареста, затем в Болгарии, Румынии и Югославии; октябрь - в Южной Сербии у югославских партизан. После освобождения Белграда - полет в Италию на нашу авиационную базу в Бари.

1945 год: январь - апрель - Четвертый Украинский фронт, Закарпатская Украина, Южная Польша, Словакия, в наших частях и частях Чехословацкого корпуса; конец апреля - Первый Украинский фронт, встреча с американцами в Торгау. Последние дни боев за Берлин - в частях Первого Украинского и Первого Белорусского фронтов. Присутствовал при подписании капитуляции германской армии в Карлсхорсте. 10 мая был в Праге.

После войны мне пришлось, в общей сложности около трех лет, пробыть в многочисленных зарубежных командировках. Наиболее длительными и значительными для меня были поездки, непосредственно связанные с корреспондентской и писательской работой: поездка в Японию (декабрь 1945 - апрель 1946 года); США (апрель 1946 - июнь 1946), Китай (октябрь 1949 - декабрь 1949) - большую часть этой последней поездки я совершил в качестве военного корреспондента "Правды" при 4-й Полевой Китайской армии в Южном Китае.

С 1958 по 1960 год я жил в Ташкенте, работал разъездным корреспондентом "Правды" по республикам Средней Азии. На эти годы приходятся многие поездки на Тянь-Шань, на Памир, в Голодную степь, в Каршинскую степь, в Кызылкумы, в Каракумы, по трассам строящихся газопроводов.

1963 - 1967 годы - я, тоже в качестве специального корреспондента "Правды", ездил в Монголию, на Таймыр, в Якутию, Красноярский край, Иркутскую область, на Кольский полуостров, в Казахстан, в Хабаровский край, в Приморье, на Камчатку, в Магадан, на Чукотку. В 1970 году был во Вьетнаме.

Моя общественная деятельность в послевоенные годы складывалась так: с 1946 по 1950 год и с 1954 по 1958 - главный редактор журнала "Новый мир". С 1950 по 1953 - главный редактор "Литературной газеты". С 1946 по 1959 и с 1967 года по настоящее время - секретарь Правления Союза писателей СССР. С 1946 по 1954 год - депутат Верховного Совета СССР. С 1955 по 1959 - депутат Верховного Совета РСФСР. С 1952 по 1956 год - кандидат в члены ЦК КПСС. С 1956 по 1951 - член Центральной ревизионной комиссии КПСС.

Избирался делегатом XXIII, XXIV и XXV съездов КПСС. На XXV съезде КПСС был избран членом Центральной ревизионной комиссии КПСС.

На протяжении многих лет участвую в движении борцов за мир. В последние годы являюсь одним из заместителей председателя Советского Комитета защиты мира.
За период моей литературной деятельности мне было присуждено шесть Государственных премий СССР за пьесы "Парень из нашего города", "Русские люди", "Русский вопрос", "Чужая тень", за книгу стихов "Друзья и враги" и повесть "Дни и ночи", а также Государственная премия РСФСР имени братьев Васильевых по кинематографии за фильм "Живые и мертвые".

В 1974 году мне было присвоено звание Героя Социалистического Труба, а за трилогию "Живые и мертвые" присуждена Ленинская премия.

В 1966 году я был избран членом-корреспондентом Академии искусств Германской Демократической Республики.

В послевоенное время я продолжал работать в поэзии и драматургии, написал несколько пьес, среди которых "Русский вопрос" и "Четвертый" считаю более удачными, чем другие. Выпустил три книги стихов - "Друзья и враги", "Стихи 1954 года" и "Вьетнам, зима семидесятого...", довольно много занимался поэтическими переводами.

Однако больше всего писал прозу. В 50-е годы вышел в свет роман "Товарищи по оружию", повесть "Дым отечества", книга повестей "Из записок Лопатина".
С 1955 по 1970 год я работал над книгами "Живые и мертвые", "Солдатами не рождаются" и "Последнее лето", которые теперь, после завершения работы, составили единый роман с общим заглавием - "Живые и мертвые".

Последние по времени написанные мною повести "Двадцать дней без войны" и "Мы не увидимся с тобой" завершают работу над прозаическим циклом "Из записок Лопатина".
В 1977 году вышел из печати мой двухтомный дневник "Разные дни войны". Начало работы над этой книгой следует отнести к 1941 году, когда были сделаны первые из вошедших в нее записей.

Вскоре после выхода этого двухтомника военных дневников вышла моя другая дневниковая книга - "Япония 46", почти примыкающая к нему по времени действия.
Несколько последних лет помимо чисто литературной работы я занимался еще и кино- и теледокументалистикой. При моем участии были сделаны кинофильмы "Если дорог тебе твой дом...", "Гренада, Гренада, Гренада моя...", "Чужого горя не бывает", "Шел солдат...", "Маяковский делает выставку" и телевизионные фильмы "Солдатские мемуары", "Александр Твардовский", "Какая интересная личность".

1978

Block title

Поиск

Произведения

Статьи


Snegirev Corp © 2017
Яндекс.Метрика